Но я продолжаю своё дело.
Одного за другим, ликвидирую «Неуязвимый» спецназ.
Говорят, есть такое китайское блюдо — улитки, запечённые в ракушках… Словно те улитки — враги жарятся в бронекостюмах, задыхаются, варятся живьём в кипящей системе охлаждения.
Наверное, я должен что-то испытывать?
Ведь там, под нанобронёй — скорее всего, не мутанты. Обычные люди.
Только я не ощущаю ничего — даже ненависть отгорела, обернулась чёрным пеплом. Я просто делаю опасную и трудную работу.
Чтоб жили мои товарищи и сестрёнка.
Чтоб моя девушка опять открыла глаза…
Чтоб сдохли опасные твари, возомнившие себя хозяевами Зоны — сдохли все до единого! И плевать, что там у них с набором хромосом. Плевать, какими они родились на свет!
Упыри — это не генетика. Это состояние души!
«Минус пять…»
Как там говорил Миха — не думать о несбыточном? Правильно, пусть поэты грезят. А я буду считать.
«Минус шесть…»
Счёт у меня большой. За отца, за всех погубленных трикстеров , за Вальку Кузнецова, за стариков Митрича, разорванных упырями!
И я буду вести эту бухгалтерию, пока хватит сил и фарта.
«Минус семь…»
Всё труднее отыскивать их в темноте.
Я выжидаю.
Есть! Слабый огонёк мелькнул, лицо обдало теплом — очередь прошла рядом!
Вот он где прячется…
Я крадусь и, в темноте, касаюсь неровных бугров экзоскелета. Осязание — вот моё преимущество. Он-то ни хрена не чувствует в своём костюме — даже когда я нащупываю тот самый раструб вентиляции.
Поднимаю «лазерку». Наверное, всё-таки устал — потому, что оружие неловко вздрагивает в моей руке. И я задеваю шлем спецназовца…
Мощный удар отбрасывает меня в сторону.
Отлетаю, бьюсь головой. Вероятно отключаюсь на минуту или больше.
Когда открываю глаза — четко различаю нависающий над собой силуэт фигуры в бронекостюме.
Я опять вижу! У меня кончается эффект затмения . А значит, скоро и ОКАМовец сможет всё различать.
Или уже видит? Голова в шлеме с матовым щитком слегка поворачивается. Он делает шаг в мою сторону.
Я скашиваю взгляд. Где «лазерка»? Кажется, там что-то выглядывает из травы — метра за четыре от меня…
Я осторожно отползаю.
А он делает ещё шаг. Стрелять не собирается. Зачем? Я знаю, мускульное усиление работает. Одним движением, он запросто может сломать мне хребет…
Я прыгаю к винтовке.
И не успеваю до неё дотянуться. Он хватает меня за куртку, легко, как пушинку, поднимает в воздух, хватает за шею и лицом разворачивает к себе.
Целых три секунды я, полузадушенный, болтаюсь, не доставая ногами земли. А он внимательно изучает мою физиономию. Я помню, двоих им приказано взять живьём. Наверное, он ещё не очень хорошо видит после затмения …