В четырнадцать он легко цитировал Шпенглера! В оригинале! Пусть он тоже немец, для русского его сверстника это было бы серьёзным достижением, чего от этих животных ожидать трудно, несмотря на всю заурядность их облика. Ну, должен же Дитрих кого-то не любить и считать виноватыми — правило компенсации за богатый внутренний мир. Для людей с магическими способностями это почти закон.
Вот расширял Дитрих внутренний мир и всю школу просидел один. Его даже учителя не наказывали розгами, поскольку трудно успокаивались другие ученики от вида его семиугольной жопы. Пришлось ему быть отличником и примерным поведением добиваться, чтоб оно не очень бросалось в глаза. Для мага учёба не была очень трудной.
Он начал писать стихи и поступил в университет. Пусть там розгами не наказывали, Дитриха всё равно не вызывали на дуэли. Студенты ведь почти все магически слабее Дитриха, и дуэли же случались из-за девчонок, а они и так не хотели иметь с ним дел.
Дитрих сидел в дальнем углу аудитории в гордом одиночестве — вокруг всегда образовывалась пустота из незанятых мест на лавках — и внимательно слушал профессора, какую бы ахинею тот ни нёс. Он расширял и углублял внутренний мир, постигал науки и всё больше ненавидел русских.
Эти животные даже не пытались понять европейский гений! Они во все тяжкие размножались, поклонялись чему-то своему и всех, кто пытался открыть им глаза, слали лесом. А если сразу не понял, куда идти, задавали направление выстрелами из своего ужасного оружия.
Потому Дитрих выбрал областью научных интересов историю, конкретно историю сношений с Гардарикой. В изучаемых им сношениях дикари почему-то всегда оказывались сверху, даже если изначально были где-то с боку, и с этим следовало что-то делать.
Дитрих был всё-таки сильный маг, не зря он работал над внутренним миром, и его научными работами даже заинтересовались в родном университете. Он почти сразу вошёл в группу Штанмайера и честно попытался его подсидеть — профессор сам этого заслуживал!
Тем более одним из фигурантов стал краса и гордость его курса Ганс! Вот кто всегда подчёркивал своё холодное призрение к Дитриху! Вот перед кем не могла устоять ни одна девушка!
Ну и не нужно было трогать жену студентку Штанмайера, во всяком случае, не стоило всем хвастать, какая она горячая. Тогда мстительный профессор и не старался бы так пройтись кувалдой по темечку Ганса.
Увы! Обаяние Ганса и ревность профессора обернулись для Дитриха новыми унижениями. Его работа, труды всей его группы легко присваивал профессор. А что взамен? Штанмайер при каждом удобном случае пинал Дитриха, ведь все они стали секретные.