Иногда она оборачивалась и махала Алексею рукой, мол, иди, иди сюда скорее! Он широко улыбался и торопился к ним. На лицах прохожих появлялись внезапные улыбки, когда они проходили мимо этого счастливого и поглощенного собой семейства. И никто и не подумал бы, что все они встретились лишь недавно.
Они нашли ту самую скамейку, где Алексей угощал Тасю кофе. Казалось, это было очень давно. У берега по-прежнему плавали утки, и Алёша хотел было тайком кинуть им кусок булки, предварительно съев колбасу, но Тася не разрешила.
Она просто и по-доброму рассказала мальчику, почему уткам вредно есть хлеб и чем они смогут покормить их в следующий раз. А еще она пообещала зимой показать ему кормушки для синичек, воробьев и других птичек и научить готовить смесь из разных семечек и сала, чтобы птички не мерзли на холоде.
Алёша слушал Тасю, распахнув глаза, а она улыбалась и снова удивлялась, до чего смышленый.
Вечером, когда уже возвращались по домам, Алёша уснул, а Тася и Алексей еще полчаса сидели в машине и вполголоса разговаривали. Лёша сжимал ее руку, нежно гладил по щеке, а она смущалась и краснела, как школьница.
Никому ничего не рассказывала Тася. Боялась сглазить. Даже Светке не обмолвилась ни о прыжке, ни о том, что встречается с Алексеем и уже знакома с его сынишкой. Знала, подруга была бы только счастлива, но молчала… Сама не понимала почему, так подсказывало сердце.
Наталья скоро собиралась уезжать, она всё еще была обижена на брата, но как женщина неглупая понимала, Лёшка прав — ребенку лучше с отцом. Да и Алёшенька взахлеб рассказывает о Тасе, с горящими глазенками тараторит, что она ему открыла, да чему научила. Может, и правда, неплохая она… Детскую душу ведь не обманешь, сколь ни старайся.
В один из вечеров Алексей остался у Таси, и она узнала, что такое любовь. Оказалось, это совсем не похоже на ту безумную привязанность, что она испытывала к Вадиму, и ей было стыдно перед собой же за свою одержимость.
Как могла она столько лет жить в иллюзорном мире, который не имеет ничего общего с настоящим? А в настоящем были нежность, забота, сладость и горячая страсть. Удивлялась, покорно растворяясь в крепких объятиях своего мужчины.
Утром она готовила завтрак, смущенно отводила глаза, но потом снова и снова подставляла губы для поцелуев. Они шутили и смеялись, а потом обнимались, как подростки. Кое-как удалось приготовить незамысловатую еду, и на тарелках с яркими цветами, заждалась яичница с помидорами и зеленью, а на плите пофыркивала кофеварка. Тася поставила на стол поджаренные гренки и села на высокий стул, как вдруг Алексей отложил вилку и мягко захватил ее пальцы в свои.