А после окончания доклада парторг решил выставить нас за дверь. Типа мавр сделал своё дело, мавр может идти лесом. Судя по хмурому лицу Элеоноры, у нас пытаются отжать конкурс, заграбастав готовый проект, преподнесённый на блюдечке. Угу. С разбега!
— Мы не утвердили состав жюри, — невозмутимо смотрю в глаза дёрнувшегося от неожиданности Говядина. — И если обсуждать важные вопросы, то именно с нами. Я про актив, стоявший у истоков организации конкурса. Одобрение ВЛКСМ и поддержка руководства завода крайне важны. Однако это наш проект, который мы никому не отдадим.
В зале сначала повисла тишина, а затем народ зашептался. Я ведь завуалированно обвинил Говядина в попытке украсть конкурс. А как иначе относится к его требованию пойти погулять? И разбирающиеся в местных интригах товарищи всё поняли. Особенно комсомольцы. Москвичи посмотрели на Михаила Константиновича с ожиданием. А рыжая просто ухмыльнулась. Она специально его провоцирует? Замдиректора сидел с невозмутимым выражением лица, но тихо барабанил пальцами по столу. Старшая вожатая сказала, что он заядлый курильщик и не может провести более часа без сигареты. Может, потому и проявляет нетерпение, что ему пора выйти на улицу. В помещении курить запрещено.
Надо отдать должное парткому. Его лицо на миг застыло, превратившись в злобную маску, но он быстро вернул свою обычную уродливую улыбку.
— Не много ли ты берёшь на себя, Никита? — произнёс товарищ, едва сдерживая рвущиеся наружу эмоции.
— Во-первых, я вам не «ты». Во-вторых, нет!
— Это наш проект! — вдруг воскликнул радист и подошёл ко мне с Элеонорой. — Мы душу в него вкладываем. Можно сказать, ночей не спим! И вдруг — идите работайте, а нужные товарищи воспользуются результатами вашего труда! Или я тоже много на себя беру? Три дня толком не спал, подбирая музыку детям. При этом сделал только половину!
Скажем так, ночью я не сплю по иной причине. Но в принципе радист прав. Не ожидал от этого весёлого и с виду несерьёзного парня такой реакции.
— Волков, ты неверно меня понял! Никто не собирается забирать ваш конкурс. Просто нам надо обсудить ряд важных вопросов, — вдруг заюлил парторг. — Есть вещи, которые требуют особого согласования…
— Михаил Константинович, а зачем устраивать какие-то тайные сборища? Почему не обсудить детали предстоящего мероприятия с его создателями? — вдруг раздался голос замдиректора. — В конце концов, инициатива наказуема. Вон, конкурс даже пресса будет освещать. И не местные газеты, а всесоюзные с миллионными тиражами. Если наши новаторы сдюжат, то получат все положенные награды. А если нет… Волков, тебя это тоже касается. Я ведь не посмотрю, что ты передовик и уникальный специалист. Устроил, понимаешь, здесь митинг.