— Спасибо тебе, Эллочка! — женщина расцветала прямо на глазах. — Тогда я побегу — кухню и прачечную ещё раз проверю.
Начальница ушла, а я ещё раз восхитился Элеонорой. Железная мадам! Всё успевает, у неё ведь ещё двое детей среди отдыхающих, но ситуация под контролем. Вон, даже психологом для своей формальной руководительницы поработала. Фактически именно она руководит «Костром».
— Что скажешь, Оболенский? Нервничаешь? — обратилась она ко мне.
— Есть немного. Но я больше переживаю, что уважаемые товарищи захотят изменить формат конкурса. В остальном у нас всё готово, — отвечаю вполне правдиво.
— Отлично! — старшая вожатая тряхнула своей химической завивкой. — Сначала слово возьму я, немного расскажу о соответствии нашего мероприятия идеологии и общей пользе. А далее ты объясняешь технические детали. Потом выступят дети, и мы покажем, как должно проходить голосование и критерии оценки выступающих. Насчёт предложенного тобой формата я до сих пор сомневаюсь, но другого варианта нет.
Сначала всё шло по плану. Высокопоставленных гостей встретили, провели им экскурсию, дали возможность немного отдохнуть и накормили отличным обедом. Я всё это время занимался своими делами, которые никто не отменял. Уборка, игры, подготовка к концерту, поход в бассейн, помывка, стирка — работа, ставшая рутиной. Вчера в тихий час свозил Перова в Забугорск, где ему сняли швы. Надеюсь, забыть о его невезении как о страшном сне.
После обеда Людмила начала укладывать пионеров, а я направился в административное здание. Там собрался наш актив и уже ожидали гости, рассевшиеся в большом зале, где стоит пианино и проходят репетиции. Естественно, не обошлось без перестановки. Для заместителя директора, парторга и двух комсомольских шишек приготовили президиум, состоящий из двух столов, покрытых красной тканью. В углу поставили большое знамя лагеря и полку с бюстом дедушки Ленина. На стене появились плакаты, и вообще обстановка стала официальной.
Остальной народ разместился по ранжиру, заняв стулья, поставленные в несколько рядов. Впереди — гости и начальница лагеря, за ними — все остальные. Мы с Элеонорой расположились у стены, рядом с трибуной. Её наспех сколотил Саныч и также покрыл кумачом. Дёшево, но сердито!
Старшая вожатая надела длинную синюю юбку, белую блузку и попросила меня поменять шорты на брюки. Доклад Элеоноры получился лаконичный, но понятный. Мол, наш конкурс вписывается в линию партии, идеологически верный и идёт на пользу детям. Особым формализмом речь женщины не страдала, но пяток зубодробительных фраз и лозунгов она ввернула. Я уже привык к подобной риторике, пропускал её мимо ушей, улавливая суть. А она заключалась в том, что два инициативных товарища придумали новинку, долженствующую стать постоянным мероприятием в лагерях Подмосковья, а возможно, и СССР. Если его одобрит комиссия, конечно. Далее слово предоставили мне.