— Тогда я готов! Так, погоди, что значит «почти»? — запнулся я.
— Максим, мы вышли на след второго камня. А через кинотеатр мы держим связь. Сегодня нужно забрать ответ, если он будет. Никакого криминала и бойни, всё предельно просто. Заходим, смотрим кино — выходим.
Я глубоко вздохнул.
— Там точно безопасно? — подозрительно спросил я, уже зная ответ.
— Точно, просто кино и попкорн, — попыталась успокоить меня Нина.
— Еще хот-доги и тогда фильм досмотрим до конца, — припечатал я.
— Я только за, — облегченно улыбнулась она.
Расположившись в зале, я положил на колени два хот-дога и поставил на подлокотник газировку.
— Такое впечатление, что ты сюда есть пришел, — Нина надела резиновые перчатки и с маниакальностью педанта наглаживала подлокотники.
— А ты сюда убираться? Пыль везде ищешь… — настроение было хорошее. Олег снова спал, что в последнее время для него было свойственно. И я наслаждался вкусной едой, немного странной, но милой компанией и, возможно, даже хорошим фильмом, как вдруг Нина подпрыгнула на кресле.
— Что такое? — я подозрительно на нее покосился.
— Я нашла, — она развернула свёрнутый листок бумаги. Лист был совершенно чист.
— Просто кто-то его сюда засунул. Это не похоже на записку, — почесал я затылок, откусывая горячую сосиску.
— Да быть такого не может, — она повертела головой и закусила губу, смотря вслед уходящего пожилого уборщика.
— Тогда расслабься и давай просто получим удовольствие, — подал я ей второй хот-дог.
Но Нине не сиделось. Обеспокоенная, что что-то сделала не так, она весь фильм ёрзала на месте, проверяла другие подлокотники, даже слезла в самый низ, в темноте, правда, ничего разглядеть не смогла, раздосадовано заползла обратно и, положив подбородок на кисть руки, залипла на экран. Что-то мне подсказывало, что фильм она так и не увидела.
Когда же он наконец закончился, я думал, она вздохнёт с облегчением и вылетит из кинотеатра, но вместо этого она так и осталась сидеть на своём кресле.
— И что дальше? — я плюхнулся обратно в кресло рядом с ней.
— Сейчас мы подождём, когда все выйдут, и спрячемся на задних рядах, — оглянулась Нина на верх.
— И зачем? — всплеснул я руками, но Нина уже ничего не хотела слушать и потащила меня за через ряды.
Ей-богу, я чуть не сломал себе все ноги и, тихо ругаясь, растирал ушибленные места, прячась за креслами.
— Тихо ты, смотри, идёт, — шикнула на меня Нина. Прислонившись в другую щель, я увидел пожилого бурята или казаха, а может китайца или, в общем, пожилого мужчину азиатской наружности.
Он медленно шёл по ступеням, еле волоча ноги. Когда же последний посетитель вышел из зала, хлопнув дверью, он вдруг приосанился. Расправил плечи, хрустнув всем телом, словно заведённый игрушечным ключом, он вдруг приобрёл не свойственную его телу прыткость, гибкость и эластичность.