— Значит, не такой ты и быстрый! — ухмыльнулся барон, обнажив кровавые зубы. — Моя пуля быстрее, отдайте мне камень, монах!
Фон дер Гольц наступил на тело хранителя и разрезал его одежду на груди засапожным ножом.
Кожаный мешочек, что весел на груди, был разорван пулей. Каменная крошка вперемешку с кровью обильно окропила два крупных куска камня и грудь монаха.
— Только пожелай… — зашелестел голос в голове барона.
— Как долго я спал… — простонал еще один.
— Твои самые сокровенные мысли, мечты станут явью, — отозвался шепот в правом ухе, а может и в голове.
Вильгельм Леопольд Ко́льмар фон дер Гольц опешил, затряс головой, даже быстро оглянулся, стараясь не терять из виду монаха.
— Ты хочешь власти и бессмертия! — вкрадчиво произнес другой голос уже в левом ухе.
— Лишь одна твоя воля и мир перевернется, — снова зашептали справа.
Барон протянул руку к двум частям одного камня.
— Со мной ты покоришь весь мир… — раздался тихий шёпот в голове мужчины.
— Бессмертному не нужен мир… — произнёс громкий и отчётливый голос.
— Пожелай…
— Только попроси…
Монах открыл глаза и схватился рукой за грудь.
— Это моё! — прорычал фон дер Гольц, хватая один из кусков камня.
— Пожелай…
Земля задрожала и стала уходить из-под ног, словно пекарь стал просеивать её через сито.
Разбуженная пулемётными очередями лавина, спускавшаяся с гор, надвигалась на храм, чтобы смыть кровь и очистить оскверненное святое место.
— Ты же хочешь себя спасти…
— Нет, я хочу власти единолично! — замотал барон головой, сдёргивая мешочек с шеи монаха со второй половиной камня.
— Вы слышите⁈ Я ХОЧУ ВЛА… — кричал барон, потрясая мешочком.
Но договорить он не успел. Лавина снега поглотила его, храм, тела монахов и солдат и затихла, позванивая хрусталиками снега.
Лавина, словно насмехаясь над человеческой бренностью, оставила торчать замёрзшую кисть с зажатым мешочком.
Аккуратно ступая по снежной глади, хранитель наклонился и вырвал из руки мешочек с одним камнем.
— Только пожелай…
Наши дни
Олег
Ударной волной меня отшвырнуло в стену дома, аккурат под часами.
Диме Быку повезло куда меньше, он снёс своим телом железные перила и чудом зацепился рукой за выступ и сейчас болтался на уровне третьего этажа, безуспешно пытаясь подтянуть свое обрюзгшее тело.
Я огляделся. Камня нигде не было. Подойдя ближе к краю, я выглянул вниз, туда, где болтался бугай.
— Хватайся за руку! — не раздумывая, прокричал я, опуская вниз правую руку, я присел на корточки поудобнее зафиксировав тело и левой рукой обхватил уцелевший железный столбик.