— Пить? — участливо спросила я, кое-как разгадав я его взмахи руками.
Закивав головой, он принял от меня стакан воды и двумя большими глотками осушил его, сдерживая рвотные позывы, он прослезился.
— Так, замри! — цыкнула я на Макса, собирая его слезы. — Ну ты даёшь, я, конечно, планировала, что ты намажешь крылья носа и чуть ближе к глазам, чтобы сделать эффект раздражения слизистой оболочки глаза. А ты… Хотя тоже действенный вариант, хоть и нестандартный, конечно.
— Я болван… — прохрипел Макс.
— Ну, не надо быть столь категоричным к себе, — покачала я головой. — Самобичевание ещё никому не шло на пользу. Не путай с самокритикой. Вот смотри, дай мне свою руку. Видишь вот эту линию? Это линия жизни. Странно, она у тебя вот на этом отрезке двоится. Так, а это линия ума. Ну, тут всё стандартно. А это линия судьбы, и вот видишь, опять отрезок двоится. Первый раз с таким сталкиваюсь. А это… — я быстро уколола подушечку пальца Макса и подхватила приготовленной пипеткой пару капель крови с запасом.
— Ау… — только и сумел выдавить удивлённый Максим.
— Ну, прости, когда укол ожидаем, это куда неприятнее. Но про ладонь я говорила чистую правду.
Оставив его зализывать рану, я подошла к пентаграмме и, смешав его кровь и слезы, капнула на кристалл.
Камень тут же впитал в себя слезно-кровяную смесь и разгорелся ровным изумрудным свечением, а следом и весь рисунок пентаграммы. Потоки воздуха, не весть откуда взявшиеся в закрытой комнате, забавляясь, взъерошили Максу волосы, подняли с кресла мой плед и бросили его в раковину. Тихий шелест, больше похожий на человеческие голоса, эхом прокатился по палате.
— Это души… — произнесла я на немой вопрос Максима.
— Надеюсь, не те, что должны были вселиться в меня? — завороженно следя за перемещениями вещей, произнёс Макс.
Раздался детский смех, и далёкие неразличимые голоса наполнили палату.
— Нет, это не к тебе, это духи-защитники прошлого, будущего и настоящего.
Разогнавшиеся потоки воздуха, словно мячик пинг-понга, заметались, рикошетом отлетая от стен, чтобы после очередного соприкосновения с голубой штукатуркой на полной скорости пролететь сквозь тело Максима. Словно как от настоящего удара, он упал на кровать, раскинув руки в разные стороны. Его глаза, широко раскрытые, лишившись зрачков, смотрели перед собой не мигая.
— Всё хорошо, — бормотала я, закусив нижнюю губу. Больше всё-таки успокаивая себя, а не его.
Сам принцип работы ритуала был прост: дьявол высовывал свой пяточек из каждой неправильной закорючки или дрогнувшей руки. Но в этот раз я постараюсь, и сама пиктограмма была выполнена не прикопаешься: каждая линия, каждая черточка были прорисованы твёрдой рукой с мягким нажимом.