— Да, любопытная стратегия, — улыбнулся Ломоносов.
— Жаль, конечно, — вздохнул Йозеф. — Мы с вами, Михаил Васильевич, стали живыми свидетелями ухода целой эпохи. Предки этих аристократов в крестовые походы ходили, освобождали Святую Землю, грабили Константинополь, бились с язычниками, в вашем случае, боролись против степняков… Целая эпоха, огромный пласт — всё это утонет в пучине истории по воле одного человека. Великого.
— Да… — согласился с ним Михаил. — А вы, дорогой друг, философ.
— Как тут не быть философом? — усмехнулся Ханссен. — Не будь Его Императорского Величества Карла Петера I, в этом дворце, прямо сейчас, Фредрик I сношал бы свою любовницу, в то время как в Риксдаге сношали бы друг другу мозги две или три партии… А сейчас — тишина, покой, мир и, самое главное, что я всегда люблю повторять членам Сената — мы обладаем способностью точно планировать наше будущее.
Они поговорили ещё около часа, а затем, когда их встреча была официально завершена, Михаил решил прогуляться по Стокгольму, в сопровождении контуберния гренадеров I-го легиона.
Он перешёл мост курфюрста Карла Фридриха I и попал на площадь императрицы Елизаветы I, знаменитую своими роскошными фонтанами.
Августовское воскресенье выдалось очень тёплым. Фонтаны работали на всю мощь, радуя население города, высыпавшее на улицы после рабочего дня, а также гостей шведской столицы, посетивших её по своим надобностям.
Что интересно, Ломоносов видел в глазах встречных людей не страх, а интерес. Следующие за ним легионеры, носящие парадную форму, отличающуюся от повседневной лишь начищенными до блеска кирасами и шлемами, привлекали к себе всеобщее внимание.
Жители трёх держав понимают, что нет больше чужой или своей армии — легионы общие, всегда единые и одинаково доблестно защищающие все земли своего императора.
На улицах много иностранцев — по Балтийскому морю ходят туристические корабли, возящие тысячи людей по разным городам.
«Скоро их заменят поезда», — подумал Ломоносов. — «Империя приносит прогресс».
Он не просто гулял, а целенаправленно шёл к своему любимому «Венскому двору».
— Декан Миллер, — обратился Михаил к начальнику контуберния.
— Слушаю, Ваша Светлость, — стукнул себя по нагруднику кулаком тот.
— Сегодня мы пьём, — сообщил ему Михаил.
— Не положено, Ваша Светлость, — ответил декан Миллер.
— Я один пить не буду, — сказал на это Ломоносов. — За кого ты меня принимаешь?
— Понял, Ваша Светлость, — ответил декан. — Легионер Дардаи! С этого момента ты в официальном увольнении до завтрашнего полудня!
— Есть! — стукнул себя по нагруднику легионер и заулыбался.