Надо срочно изготавливать жгут из подручных материалов и останавливать кровь раненному.
Слева, из-за камней, строчит автоматная очередь, с правой стороны ударили из гранатомёта.
— Стреляйте! — кричу, глядя через плечо, продолжая накладывать жгут.
Гусев и Колесников прикрывают нас огнем. Имрана рядом нет. Словно растворился.
Бой длился десять минут.
Наконец стих.
Мы отбились, но стоило это дорого. Панов тяжело ранен — пуля вошла в бедро, кость цела, но кровопотеря серьёзная.
Рядовые справились отлично — они держались, как могли, пока Гусев и Колесников прикрывали меня и Панина.
Имран так и не вернулся.
— Где Имран? — спрашиваю, оглядываясь.
— Чёрт его знает, капитан, — отвечает Гусев, вытирая пот со лба. — Может, слинял?
— Увидим его — расспросим, — холодно бросаю.
Панин еле держится. Пульс слабый, но кровь удалось остановить.
Отступать назад нельзя — приказ поймать банду сбежавших моджахедов никто не отменял. Мы двинулись к кишлаку Бану, надеясь на помощь местных, которые по информации нашей разведки поддерживали правительственные войска.
Назад дороги нет.
— Дотащим его до Бану, — говорю, глядя на побледневшее лицо Панова.
Гусев кивает.
— Ты уверен, что этот Имран не специально нас сюда завел?
— Уверен, — вру я, хотя внутри всё кричит об обратном.
Коршун молчит. Его взгляд странный, нервный. Он идёт чуть в стороне, постоянно озирается.
— Что с тобой, Коршун? — спрашиваю.
— Ничего, капитан. Все нормально.
— Тогда помоги Пашу тащить.
Ребята быстро сооружают носилки — к куску брезента с помощью веревок прикрепляют палки из тонких стволов молодых деревьев. Кладут Пашку на носилки, берут за палки и бегут вслед за нами. Коршун присоединяется к ним.
Когда мы наконец добираемся до кишлака, уже темнеет.
Бану выглядит тихим, слишком тихим. Жители наблюдают за нами из окон и заборов, никто не выходит навстречу.
Имран снова появляется, будто никуда и не пропадал.
— Там, — сказал он, указывая на дом на краю кишлака. — Там ваш человек найдёт укрытие.
Я киваю, подозрение не оставляет меня ни на секунду. Но Панин на грани, и я рискую.
Пятерых рядовых отправляю вперёд — с носилками, на которых лежит бледный Панин. Ребята должны подготовить укрытие для Пашки. Остаемся с Гусевым и Колесниковым.
Через минуту раздаются выстрелы.
— Засада! — кричит Гусев, и мы бросаемся к тому самому дому.
Моджахеды уже окружили ребят. Пятерых прижали к стене, отобрали оружие. Носилки, на которых лежит Панин стоят прямо на земле.
Мы можем ещё уйти, нас не заметили, но бросить своих я не могу.
— Капитан, мы можем ещё выбраться! — шепчет Колесников.