Да и студенты тоже очень удивлённо переглядывались, наблюдая за этим водопадом бесконечных вопросов в мой адрес, на которые я отвечал, тратя на каждый ответ по две‑три минуты примерно — вопросы тем не менее всё не прекращались и не прекращались.
Я, конечно, молод, полон сил, знаю будущее, в экономике неплохо разбираюсь, в специфику местную уже хорошо так въехал, новости все просматриваю, чтобы в контексте быть. Так что меня эти вопросы сильно не напрягали.
Изумляло только одно: что это такое сейчас тут происходит? Ни о какой студенческой конференции речи уже вести нельзя — это уже не так совсем выглядит. Похоже скорее на экзамен какой для поступления в аспирантуру… Наверное, впрочем, поскольку я ни на одном таком экзамене сам не был…
И вот на этой мысли до меня наконец дошло: блин, так вот почему именно меня просили так на этой конференции поучаствовать! Эмма Эдуардовна тогда же говорила, что проректор наш по науке именно на моем выступлении настаивал… А если не он сам это придумал, а его об этом из МГИМО попросили?
И понятно теперь, почему конференция это такая скороспелая — в декабре придумали, в январе уже и проводят. Это же явно Громыко подстроил… После всех наших кубинских событий поручил, видимо, МГИМО, который МИД подчиняется, прощупать молодого резвого паренька на предмет того, на что он там способен.
Обратил также внимание на девушку лет двадцати пяти, что сидела справа от профессуры. До этого как‑то особо на неё не смотрел. Ну, сидит какая‑то девушка, пришедшая минут за пять до начала конференции, явно, правда, уже не студенческого возраста. Но мало ли — аспирантка какая.
А теперь, присмотревшись, увидел, что она же даже голову не подымает никогда, и всё что‑то пишет и пишет. И тут догадался, что это, скорее всего, стенографистка, которая дословно записывает всё, что звучит в ходе нашей дискуссии с профессурой МГИМО. А значит, всё это скоро будет переведено в обычный текст и представлено тому же самому Громыко.
Вот же Громыко хитрый жук, — подумал я.
Поняв это, я успокоился полностью. Всё же всё непонятное тревожит.
Правда, будь я сейчас на территории Министерства сельского хозяйства — вот тогда мне бы точно стоило тревожиться. Тогда Кулаков мог бы напустить на меня своих экспертов, которые мучили бы меня вопросами по сельскому хозяйству и негодовали о том, почему я, изучая экономику в МГУ, якобы неправильно на их вопросы отвечаю, чтобы порушить мне репутацию.
Но МГИМО — это точно вотчина Громыко.
Ну и, кроме того, профессура, что меня вопросами заваливала, не излучала какого‑то резко негативного настроя в адрес меня и того, что я говорю. Скепсиса, да, было полно, в особенности в начале, потом он как-то поутих, но это как раз полностью понятно — к этому я давно уже привык, выступая по линии общества «Знания». Да и в том же самом КГБ часто эксцессы случались.