— Артём Кожемякин, член Бюро ЦК комсомола, — прочитал Баум. — А вот это действительно звучит очень интересно. Так с чего ты вдруг взяла, что с ним у тебя были бы шансы?
— Потому что он меня взглядом раздевал. Ивлев только на жену смотрит взволнованным взглядом, а на всех остальных девушек, какими бы они ни были красивыми, смотрит совершенно равнодушно. А этот… Такое впечатление, дай ему волю, уже бросился бы с меня одежду срывать.
— Ну что же, Луиза, — оживился Баум. — Задание по Ивлеву я пока с тебя официально снять не могу. Мне надо ещё с центром по этому поводу посоветоваться. Ну, давай, покажи тогда, на что ты способна на другом мужчине. Попробуй влюбить в себя этого Артёма Кожемякина. Твои аргументы я в центр по Ивлеву перескажу, но гораздо лучше будет, сама понимаешь, если ты вместо Ивлева кого‑то равноценного для центра приведешь, от кого не менее потенциально ценная информация может поступать. Ты согласна со мной?
— Да, камрад Баум, вполне согласна, — хладнокровно кивнула Луиза.
Идя к Бауму, она думала и о таком варианте, что откажется от дальнейшего сотрудничества со Штази. В конце концов, она же не рабыня и сама добровольно на это дело подписалась. Но думала она об этом недолго.
Больше всего Луиза не любила в жизни терпеть поражение. Если она сейчас отступится после провала с Ивлевым, и сдастся, то всю жизнь будет помнить о том, как провалилась в первом серьёзном деле. Деле не для подростка, не для юной девушки, а провалилась в первой взрослой работе, которую ей поручила очень серьёзная государственная организация.
Ну и что, опять же, она потом тёте скажет, когда вернётся в ГДР? Будет стыдливо смотреть в пол, когда та вопросы начнёт задавать, или, хуже того, врать ей начнёт, что всё у неё, мол, хорошо со Штази, просто ничего рассказать она не может, потому что под подпиской.
Ну нет! Не получилось с Ивлевым — должно получиться с Артёмом!
А вот уже потом, если всё получится с Кожемякиным, она успокоится, поняв, что справилась… Тогда можно и прекратить отношения со Штази.
Хотя… Может быть, если у неё будут идти не провалы, как с Ивлевым, а успехи, может быть, ей ещё это по‑настоящему понравится? Кто знает, может быть, в будущем она станет легендарной разведчицей? И будет уже вполне себе официально работать в Штази, и носить мундир с заслуженными наградами…
Москва, сквер напротив посольства ГДР
Следивший за Луизой Чара сразу оживился, когда та направилась в посольство ГДР.
Ну хоть что‑то, наконец, неординарное! А то, ей‑богу, скучно за ней ходить: университет, общежитие, магазин. И это ещё неплохой вариант. Хуже всего пришлось недавно его напарнику Пане, когда она на лыжах собралась к дому Ивлева и часов пять там в общей сложности проторчала, пока Ивлев не появился. Но она хоть на лыжах каталась, согреваясь, а вот напарник чуть от холода не сдох. Рассказал ему, что, в конце концов, когда замерзать совсем начал, плюнул уже на возможность того, что потерять её может, и стал в подъезды заскакивать, согреваться. Тут уже не до слежки — воспаление лёгких схлопотать никому неохота.