— На каком языке разговаривали?
— С послом на русском, а с другими, как получалось, примерно пятьдесят на пятьдесят. То русский, то английский. Но вам, наверное, изо всех будет в большей степени интересен американский дипломат? Хотя какой он дипломат, на самом деле, конечно же. Он явно ваш коллега, только с другой стороны.
— А как звали этого «коллегу» с американской стороны? — спросил у меня немного иронично Румянцев.
— Дэн Миллер, якобы советник по культуре посольства США.
— А почему ты, позволь спросить, решил, что он мой коллега? — всё так же иронично спросил Румянцев.
— Да вы даже немного похожи внешне, — усмехнулся я. — Спокойные на вид, полностью контролируете свои эмоции. Вы, наверное, и поскользнувшись на льду, матом не ругаетесь, такое впечатление, как все нормальные люди. И ничего не рассказываете о себе. Только вопросы, вопросы и вопросы. Да еще и вопросы такие специфические, которые обычные люди не задают в беседе. Вы, наверное, и сами этого не понимаете. Вам же сравнить не с кем. Так что где-то на девяносто пять процентов я уверен, что он на ЦРУ работает… А, ну и еще один момент. Американских дипломатов там минимум двое было. Но один, высокий, пил как лошадь, все, что горит. Под конец уже глаза блестели и румянец был на всю морду. А этот Миллер только шампанское пригубил. Тоже вещь, говорящая сама за себя.
— Так, значит, — задумчиво сказал мне Румянцев. — Ну что же…
— Да, и в связи с этим разговором с американцем у меня к вам сразу же имеется один момент для уточнения. — решил я сразу же выяснить важный для меня вопрос, — наверное, мне ближайший месяц, а то и два лучше не приходить в ваше здание на Лубянке с лекциями. Есть у меня подозрение, что за мной этот американец может слежку устроить. Так что мне ни к чему, чтобы он узнал, что я в ваше здание захожу, как к себе домой. К чему мне потом всю жизнь бояться, выехав в какую-нибудь нейтральную страну, что меня там црушники повяжут, решив, что я с вами? Так что предлагаю отказаться пока что на это время от лекций у вас.
Румянцев, даже не думая, тут же отрицательно покачал головой:
— Поверь, это не вариант. Моё начальство точно этого не одобрит.
— Ну, моя безопасность для меня точно важнее, чем чьё-то одобрение или неодобрение, — тоже покачал головой я. — Тем более все равно я в ноябре укачу на Кубу почти на три недели… Получается, что меня не надо дергать только эти две с половиной недели, что до моего отъезда останутся.
Видя, что я настроен решительно, Румянцев сказал:
— Ладно, я понял. Будем тогда искать варианты. Если не отказ от лекций, то надо что-нибудь придумать, чтобы никто не видел тебя заходящим к нам или выходящим от нас… Задача понятна. Так, а црушник этот о чём тебя вообще спрашивал?