— Причём здесь Ахмад? Своя голова для чего? — негодовала Инна. — Вот, что ты наделала⁈ Что ты теперь будешь делать?
— Рожа-аать, — со слезами ответила ей мать.
— В твоём возрасте? Ты с ума сошла?
— Ин, а какие ещё есть варианты? — вступила в разговор её коллега и подруга Нина Афиногенова. — Поезд уже ушёл. Теперь только рожать. Или ты специально мать доводишь? — с укором смотрела она на подругу.
— Нет! С чего ты взяла? — тут же осеклась Инна. — Я, просто, боюсь! Что теперь будет?
— Ну так, мама ещё больше тебя боится, — возразила ей Нина. — А тут ещё ты бегаешь, истеришь…
— Мам, прости, — тут же кинулась к ней Инна и тоже начала в голос реветь.
— Это что тут такое? — вошла в ординаторскую Серафима Михайловна и остановилась в испуге. — Что случилось, девоньки⁈
— Да всё нормально, — уверенно ответила Нина. — Сейчас успокоятся.
— Мало мне было двух братьев дошкольников, так ещё и младенец теперь будет! — смеясь и плача одновременно, ответила Инна.
— О, поздравляю, — потрясённо проговорила Серафима Михайловна. — Ребёночек в таком возрасте — это подарок судьбы, награда за все испытания.
— Правда? — подняла голову, всхлипывая, Аполлинария.
— Ну, конечно! Чего рыдать-то? Радоваться надо! — уверенно заявила доктор. — Как говорят, первый ребёнок — это последняя игрушка, а первый внук — это первый ребёнок. А у вас ещё и силы есть ребёнка вырастить, и юношеский эгоизм вы давно уже переросли. У таких родителей дети самые счастливые вырастают.
— Правда? — почти успокоилась Аполлинария.
— Ну, конечно! — улыбнулась ей пожилая доктор.
— Ага! Значит, меня вырастили в юношеском эгоизме⁈ — поставила руки в бока, смеясь, Инна.
— Тебя бабушка больше жизни любила! — возразила ей, улыбаясь, мать.
Москва. МГУ.
— Кажется, здесь, — сказал один студент другому. — И к кому из них подойти?
— Да какая разница? Они все, небось, в стройотряде работают, — ответил ему второй. — Быть у колодца и не напиться?
— Это да. У них все парни в группе при деньгах… Ты бы видел, как они в общаге питаются! Не в каждом ресторане такие свежие продукты прямо с рынка…
— А летом и девчонки у них по сколько заработали⁈ Пошли! А то перерыв закончится, — ответил ему приятель и неуверенно шагнул в аудиторию. — Простите, а насчёт стройотряда это к кому?
Уехал после первой пары. Надо доехать до таксопарка, у Бортко с Захаровым на него большие планы. Потом познакомить Ираклия с главным инженером обувной фабрики. Остаток дня сегодня предстоит провести в спецхране, а вечер и ночь за оформлением записки для Межуева. Сам виноват, затянул, а завтра крайний срок записку Пархоменко сдавать.