Его длинные пальцы с острыми когтями скользнули вверх по моей руке к плечу, оставляя на коже белые следы.
– Признавайся… обещаю, сильно ругать не буду. Может даже бить не буду, отшлёпаю по заднице пару раз, чтобы не сбегала, и отправлю на перерождение, – искушающе шептал он, – чем дольше я буду за тобой бегать, тем буду злее, когда найду…
– А сейчас вы – воплощение доброты и терпения?
– А то! – хмыкнул он.
Вот только его глаза были холодны, как самая тёмная бездна, они хищно смотрели на меня, ловя эмоции, запоминая мою внешность. Я была уверена, что он, как дикая гончая, будет идти по мирам по моему следу. И отчего-то казалось, что эта встреча меня не обрадует…
– Ну так что? Как выбираешь? По-хорошему… или по-плохому?
– Я… – горло перехватило, а я почти смирилась, что расплата меня настигла, вот только резкий внутренний толчок заставил моё тело выгнуться и, вскрикнув, я стала исчезать.
— Значит, по-плохому… – последнее, что я расслышала, очнувшись в затормозившем экипаже.
– Леди, с вами всё в порядке? – кучер с тревогой заглянул внутрь. – Там на дороге повалившееся дерево, пришлось резко тормозить. Вот колесо и отвалилось.
– Всё хорошо, – моё сердце бешено стучало, искренне радуясь свалившемуся на нас приключению. Если бы не оно, моя душа могла бы уже поджариваться на гигантском вертеле. Вся широта фантазии моего проводника мне была не известна, потому я пока остановилась на этом варианте.
Правда, через несколько часов ожидания я уже не была так рада. Мир мне достался далеко не современный. Эвакуаторов не было и в помине. Лакей отправился на поиски кузнеца в ближайшей деревне, до которой был почти час пути, в то время как кучер продолжал ковыряться в экипаже, подсвечивая себе тусклым фонарём.
Я же возмущённо растирала замёрзшие плечи. Несмотря на растительность вокруг, ночь оказалась весьма прохладной. Я подозревала, что сейчас здесь осень или даже зима. Воздух полнился ароматом влажной земли и прелых листьев, а ещё звуками… казалось, что именно сейчас лес вокруг наиболее активен. Мне слышались взмахи крыльев, подвывание диких собак и треск ломающихся веток под лапами спасающейся дичи. Стрекочущие насекомые заводили свои брачные песни, а шорох, скользящий по листьям, заставлял обливаться потом.
Если исходить из воспоминаний о жарком континенте, то в моём мире самые ядовитые, самые редкие, самые смертоносные животные обитали именно там.
Зато к рассвету, когда колесо, наконец, было починено, у меня исчезло чувство вины перед лордом д’Эбре. Выгнал на ночь глядя жену. Ну и что, что нежеланная, я ведь человек! И в такой глуши в ночи могло случиться всякое. А может, это ему и нужно было? Ведь статус вдовца мужчине точно приглянулся бы!