Холли устала. Она несколько часов бродила по улицам, стараясь избегать безлюдных и слишком оживленных, несколько раз заходила в разные магазины перевести дух, но почему-то продавщицы, раньше почти не замечавшие ее, теперь не оставляли в покое, назойливо предлагая свою помощь. Должно быть, тут тоже как-то действовал бабушкин браслет.
Она научилась чувствовать заранее тех, кто обращал на нее внимание, и обходить их подальше, так, чтобы они не успели к ней приблизиться. Время от времени в переплетении человеческих Отражений ей чудилась тень Зверя, и у Холли замирало сердце. Она понимала, что это вопрос времени: рано или поздно она наткнется на одного из них, и тогда… И тогда все будет кончено. Стоило бежать от Зверя, убившего бабушку, чтобы наткнуться на другого… Наверное, нужно было где-то затаиться, но после столкновения с типом в спортивном костюме незнакомые переулки и дворы пугали ее. Холли теперь сама чувствовала себя маленьким диким зверьком, который вдруг угодил из леса в город и теперь мечется в каменном лабиринте, не находя выхода.
Домой возвращаться было нельзя, проситься переночевать у подруг – тоже, мама бы в два счета вычислила ее там. Холли не знала, куда идти, и особенно – что делать, когда настанет ночь.
В конце концов, она так устала от бесконечной ходьбы, страха и бегающих по кругу мыслей, что почти перестала соображать и просто брела, еле переставляя ноги, не понимая, куда идет, зачем, и уже почти не помня, кто она сама.
Поэтому она совершенно не запомнила дороги в этот магазинчик. Ее как будто что-то вывело туда. Может быть, невидимый Светлый все же отодвинул в сторону Темного, положил Холли руку на плечо и повел правильной дорогой?
Она сразу поняла, что ей туда, – как только увидела стеклянную, сверкающую чистотой дверь и ящики с роскошными петуниями у входа, которые пахли так, что голова начинала кружиться уже за пару десятков шагов. Таких цветов не бывает в городе, откуда они тут? И вдруг Холли заметила Цветочных человечков, порхающих над петуниями. И ошарашенно застыла, глядя на них. А человечки увидели ее, оставили цветы и закружились вокруг лица, возбужденно щебеча, как стайка ярких колибри. Совершенно как в бабушкином саду, когда Холли возвращалась туда в начале лета, после долгого отсутствия. Холли смотрела на порхающих человечков, не веря своим глазам и чувствуя, как широкая, глупая и счастливейшая улыбка расползается по губам.
«Нет, – подумала она, – этого, конечно, не может быть, это еще один сон, просто реалистичный, как тот, в поезде. Я уснула на ходу или, хуже того, упала в обморок, лежу где-нибудь на асфальте, мне в лицо брызгает минералкой какой-нибудь добрый прохожий, а я только тупо улыбаюсь. Надо поскорее зайти вовнутрь, пока я не пришла в себя. Наверное, там еще интереснее, будет жаль, если я не успею посмотреть».