Он остановился перед столом, водя пальцем по воображаемому списку.
— Во-первых, книги. Не какие попало, а по фундаментальным наукам. Химия, физика, биология. Лучше всего — учебники с чёткими схемами, формулами, классификациями. Идеально — по неорганической и органической химии, математике и геометрии. Пусть видят, как мы разложили мир по полочкам.
Профессор пробежался вдоль стола и продолжил:
— Во-вторых, сложные механизмы. Карманные часы — не те, что с боем, а самые простые, но с видимым механизмом через стекло, или со снятой крышкой. Компас. Линзы, призмы. Может быть, даже небольшой телескоп или микроскоп. Чтобы показать принципы оптики в действии.
Он остановился, глядя в потолок, а затем кивнул сам себе:
— В-третьих… образцы сплавов. Не чистые металлы, а именно сплавы — сталь, бронза, латунь. Демонстрация принципа: комбинируя простые элементы, получаем новое свойство. Как они сами комбинируют материю в своих «паутинах» и «плазмоидах».
— И наконец… искусство.
Я поднял бровь. Вот это было удивительно.
— Искусство?
— Да! — глаза Энгельгардта загорелись. — Гравюра со сложной перспективой. Партитура музыкального произведения. Сложный узор, например, витраж или кружево. Это же чистый паттерн, информация, не связанная напрямую с утилитарным выживанием. Это демонстрация избыточности, творческого начала. Если они это воспримут… это будет прорыв в понимании самой их сущности.
Я молча обдумывал. План из детской затеи превращался в грандиозную, пугающую своей ответственностью научно-дипломатическую миссию.
— А что мы можем запросить взамен? — спросил я. — Помимо информации. «Материальный товар», как я подумал.
Профессор хмыкнул.
— Попросите то, что они могут дать без ущерба для себя. Образцы своей… «переработанной» материи. Как этот мешок. Только не артефакты, представляющие непосредственную опасность. Что-то нейтральное. Возможно, те самые кристаллы, что иногда находят на границе. Или образцы своей «ткани», из которой состоит Купол. Мы их проанализируем. Это и будет первым реальным товарообменом: знания — на уникальные материалы.
Он подошёл ко мне и положил руку на плечо.
— Вы же понимаете, Владимир, что если это сработает, вы откроете дверь в новый мир. Не мир войны, а мир… если не сотрудничества, то хотя бы изучения. Это перевернёт всё. И да, вас наверняка назовут предателем, еретиком и безумцем. Но история, если мы выживем, рассудит иначе.
Я взглянул на сверкающий мешок в углу. Он был красивым и чужим. Первой монетой в неизвестной валюте.
— Хорошо, — сказал я. — Начнём с малого. Соберём «библиотеку» и «кабинет редкостей». Часы, компас, призмы, лучший учебник химии, который сможем найти. И… гравюру с видом Москвы. Сложную, с деталями. Посмотрим, что их заинтересует на этот раз. А пока… — я ткнул пальцем в сторону мешка, — Что мы можем узнать из этого?