Около зеркал он надолго замер, и тоже их отметил.
Затем отросток так же плавно отделился. И… потянулся ко мне.
Я не дрогнул. Холодный пот стекал по спине, но я стоял неподвижно. Отросток приблизился к моей левой руке, которую я протянул ему навстречу. Охватил запястье едва ощутимым, прохладным кольцом. Не было ни боли, ни страха. Был лишь чужой, безгранично сложный и абсолютно безэмоциональный поток данных. Не образов, не слов — чистых абстрактных понятий: масса, структура, химический состав, потенциал преобразования. Это длилось две, от силы три секунды. Потом кольцо разомкнулось, отросток отплыл назад к Куполу, скользнул по его поверхности и растворился в ней без следа.
Я выдохнул, так как стоял, не дыша.
На поляне воцарилась тишина. Моя импровизированная лавка была нетронутой, за исключением одного мешка муки и пакета с зеркалами, которые теперь сверкали на солнце, как шёлковые, и кажется, даже светились. Я медленно огляделся, чувствуя, как дрожат колени.
Они взяли образец. Не товар. Информацию о товаре. И о… продавце. Взамен они «облагородили» упаковку. Не знак дружбы. Знак… признания факта коммуникации? Более того — они указали на предпочтительный товар. Мука. Простая пшеничная мука. И зеркала.
Буду теперь знать, на что ориентироваться в дальнейших предложениях.
Я аккуратно, будто святыню, взял край сверкающего мешка в руки. Ткань была прохладной и невероятно прочной на ощупь. Я развязал бечёвку. Внутри была всё та же обычная мука. Но сам мешок… это был ответ. Приглашение к продолжению.
— «Хорошо, — мысленно произнёс я, глядя на неподвижный Купол. — Торговые отношения открыты. Первая поставка — мука и зеркала. А в качестве оплаты, господа из Аномалии, я бы хотел… информации. Самой малой крупицы. Например — что вы такое и зачем вам всё это? Или можно ли от вас получить какой-то материальный товар»
Купол молчал. Но в его молчании мне почудилось не безразличие, а заинтересованное выжидание. Ожидание следующего хода в игре, правила которой только-только начали формироваться.
Я запустил в небо, в направлении форта слабенький Огнешар, который с треском взорвался, взлетев вверх саженей на пятьдесят. Знак Самойлову, что можно меня забирать и опасности нет.
— Те два мешка, что блестят, забираем с собой, — отдал я команду, когда пятеро всадников примчались ко мне, нахлёстывая коней.
— Живы, вашбродь, — с улыбкой выдохнул бывший десятник, а теперь, так и вовсе сотник, если подсчитать, сколько людей у него под командованием.
Нет, пока у него под командованием ещё не полная сотня, но дело к тому идёт.