— А уж как я этому рад, Савелий Павлович, и не передать! — хохотнул я в ответ, — Поверьте, старался и приложил к тому немало усилий.
— Говорят, прошёл Осенний Гон?
— Обещаю, всё расскажу, как Янковских дождёмся. Лучше скажите, как наши с вами дела обстоят?
— Так всё отлично! Желаете, сегодня же к вам все ящики перевезём. Уже неделю вас дожидаются.
— Сохранность проверяли?
— Три ящика вскрыл. Ни единой поломки заготовок не обнаружил. Остальные трогать не стал, — заверил меня сосед, — Да и что с ними сделается? Там молоток нужен, чтобы их повредить.
Я одобрительно кивнул, делая паузу, чтобы сделать глоток кофе. Ароматный напиток бодрил, настраивая на деловой лад.
— Это прекрасные новости, Савелий Павлович. Ваша аккуратность и внимание к деталям всегда вызывают уважение. Действительно, сегодня — самый подходящий день. Как только закончим с чаепитием, дайте распоряжение вашим людям. Пусть перевезут всё в мой особняк. Я выделю Миколку, он поможет и проследит за разгрузкой в кладовую.
Мысли уже опережали события. Первая партия… Мне сотни хватит на первые, самые важные эксперименты. Остальные будут ждать своего часа, надежно укрытые от посторонних глаз.
— А с покупателем на продукцию вы определились? — поинтересовался Никифоров, слегка понизив голос, хотя в зале, кроме нас, никого не было.
— Веду переговоры. Но это дело будущего.
В это время с улицы донесся стук колес и радостные возгласы слуг. Я взглянул в окно.
— А вот, кажется, и семейство Янковских прибыло. Отлично. Савелий Павлович, прошу вас, будьте как дома. Сейчас мы услышим все свежие городские сплетни из первых уст.
В столовую, упитанным мотыльком, впорхнула Лариса Адольфовна в сопровождении дочерей. Анна выглядела сдержанно и светло, а взгляд Яны сразу же устремился на меня, полный живого, неподдельного интереса.
— Владимир! Наконец-то! Мы уже начали волноваться! — воскликнула Лариса Адольфовна, позволяя мне поцеловать свою руку. — Весь город только и говорит, что о вашей отваге на Гоне! Вы просто герой!
— Геройство — дело темное и часто неблагодарное, Лариса Адольфовна, — парировал я, любезно придерживая для нее стул. — Гораздо приятнее наслаждаться обществом прекрасных дам и добрых друзей в уютной гостиной. Анна, Яна, вы просто сияете сегодня! Кстати, а не могли бы вы рассказать, что именно обо мне говорят?
Анна ответила скромной улыбкой, а Яна, сев напротив, тут же начала расспрашивать, не дав матери вмешаться:
— Правда ли, что вы одного из этих ужасных всадников сами победили? Говорят, он был огромный, в черных доспехах!