Я понимала, что кроме меня есть еще и Линет, которая переживает за младшего сына, с которым были такие сложные отношения. Наверняка она винит себя во всем произошедшем. А еще – Алекс, который, казалось, был готов ночевать возле больницы. Наверняка так бы случилось, если бы не Катриэль, которая поставила ультиматум: если он не помоется и не поест, она отправит его в ночлежку для бездомных, ведь от Алекса пахло именно так, как и от этих нечастных. Кто бы мог подумать, что в столь крохотной девочке кроется такая сила и мощь, способная подчинить здоровенного детину!
Но в эгоистичном порыве, ревностно прижимая рубашку Дастина к носу и вдыхая такой знакомый родной запах, я была уверена, что мне хуже всех. Лишенная сна, бесконечно долгими ночами я шептала, словно молитву одни те же слова: «Вернись, любимый! Не наказывай меня дольше, чем это требуется. Я все осознала!» Плакать я себе запрещала. Внутри меня билось два сердца. Я должна беречь то, что совсем крохотное… Обязательно настанет день, когда все изменится.
И этот день настал! Дастин пришел в себя.
Я направлялась к палате, сама не замечая, как перехожу на быстрый шаг. В руках у меня была зажата сумочка. Там находилось то, что я должна была подарить ему еще год назад. Мне хотелось, словно птице-феникс влететь в палату на сияющих крыльях. Кинуться на шею Дастину и рассказать, как я несколько раз сгорела и возродилась вновь, ожидая его возвращения. У меня было ощущение, что мы не виделись целую вечность! Лишь огромным усилием воли я сдержала себя, помня, что Дастин совсем недавно пришел в себя и ему все еще требуется покой.
Отворяя дверь, я услышала ворчливый и такой родной голос Дастина:
– Они принесли мне овсянку на воде и обращаются, как с инвалидом.
– Ты не против, если я съем? – уже ковыряясь ложкой в тарелке, спросил Алекс, стоя у прикроватной тумбы.
Дастин смешно наморщил нос и махнул рукой, наблюдая за тем, как старший брат хозяйничает в его тарелке.
– Ничего так, – пробубнил Алекс, отправляя очередную полную каши ложку в рот.
Я усмехнулась, оставаясь незамеченной. Все же, как же жестока жизнь, что разлучила двух таких похожих друг на друга братьев! А ведь они могли бы меняться на парах, прикрывая друг друга. Улыбка стала еще шире от понимания того, что Дастину бы точно понравился ход моих мыслей.
Первым меня заметил Алекс. Он замер, переводя разочарованный взгляд с тарелки на меня, но тут же улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках.
– Пойду-ка, прогуляюсь. Там возле больницы… елки посадили… Воздух там… – бормоча что-то несвязное, он поспешно вышел из палаты, оставляя меня наедине с Дастином.