Заинтригованный Брежнев даже наведался в Русский музей, поглядел на диковину и подписал необходимые документы. Нобелевская премия была важнее какого-то перстня и жизни пятнадцатилетнего камикадзе. Он прекрасно знал, что в закрытых хранах находится много всяких непонятных вещей, которые даже неизвестно как действуют и непонятно на что похожи. Ещё при Сталине их пытались изучать, но результатов так и не добились. Трудно понять назначение предметов сверхдалёкого прошлого, не говоря уж о том, что предположительно вообще прибыло с других планет. Та же проблема и в Штатах, и вообще по всему миру.
Борис Борисыча вместе с двумя помощниками насильно командировали в Талгар, где к нему присоединился брат. Олег, получив гору фотокопий, засел за переводы, которые печатала приданная ему секретарша. Слышишь чеканный шаг? Это идут казахские барбудас — за первой нобелевкой семидесятых!
Глава сорок седьмая
Литературный бум тиражирования «попаданства» начался в первые дни октября, когда вышла книга Д. Гранина на эту тему, через три дня в продажу поступил второй роман Старковой, а потом отметились ещё несколько авторов — в разных городах Союза. Читатели, изголодавшиеся по своеобразности, обрадовались, тем более, что в струю влились писатели Польши, ГДР и Болгарии. А появление на страницах книг гномов и эльфов с драконами тут же было воспринято, как своеобразная «оттепель». Фурцева лично курировала «новый стиль», чтобы ретрограды не вставляли палки в колёса. Её фраза о том, что «неважна среда, куда попадает герой, важно его отношение к делу» стала культовой.
Действительно, новые необычные условия создавали множество вариаций для действий персонажей. Кроме того, «Екатерину Великую» заинтересовала инициатива по производству новых игр и игрушек — тем более, что именно она сделала многое, чтобы лучшие образцы импорта для детей пробились в СССР. Поэтому участие алма-атинцев в международной выставке в Италии возражений из Москвы не вызвало. Радостные кооператоры начали складывать чемоданы, а модельеры — шить им одежду, чтобы те классно выглядели за бугром.
Удивительно, но в столице Казахстана начал складываться странный культ класса «Алма-Ата круче Москвы и Парижа вместе взятых!» Эдакий локальный патриотизм, гордость за место проживания и принадлежность к субкультуре и социуму. Да и талгарский «академгородок» играл роль в самовозвеличивании — слухи расползлись, сменившись более конкретными сплетнями. Мол и жильё там будет лучше, и лаборатории с импортным оборудованием, и дефицит появится в открытой продаже. Хотя и в городе стало полегче, как минимум с питанием. Ещё один эксперимент — на этот раз пищевой. Колхозам области разрешили организовать торговые площади в разных районах города и раз в месяц продавать там свои товары и продукты. Естественно, что после получения необходимых разрешений и согласований. Обустройство ярмарок доверили самим сельчанам, за их собственный счёт.