День рождения Афины (целое юбилейное шестнадцатилетие) свело воедино все накопившиеся противоречия и разногласия. Видимо, пришёл тот момент, когда конфликт отцов и детей должен перейти в стадию открытости. Ну невозможно бесконечно сглаживать углы и делать вид, что всё «идёт по плану». У мамы одно видение, у папы другое, у родственников третье и все хоть чем-то, но недовольны. Даже Борис Борисыч кривил рожу до сих пор несогласный с научной ссылкой на край географии. Все вроде бы патриоты и готовы на подвиг, пусть и научный, но почему-то хотят подвижничать лишь в самых удобных для себя условиях.
— Олег, если бы ты согласился переехать в Ленинград, мне не пришлось бы бросать всё, — высказал он в лицо Старкову, — представляешь сколько людей сразу пострадали из-за твоих капризов?
— Уважаемый профессор, так я готов бросить ваших этрусков в любой момент. У меня своих дел хватает, чтобы на мёртвый язык время тратить.
— Но как ты не понимаешь, что это важнейший научный прорыв. Свои дела и капризы могут и подождать, ты ведь ещё молодой.
Хорошо, что Щукин подключился к «лёгкой» беседе перед застольем.
— Вообще-то, Борис Борисович, кристаллы важнее, поэтому Олег нужен здесь, для консультаций. Да и другие прорывы требуют его личного участия.
— Не понимаю, неужели от одного школьника могут зависеть сразу несколько научных проектов?
— Да, дядь Боря, — втиснулась Светлана Эпштейн, — даже я иногда к Старкову обращаюсь со своими язвами.
Осознание того, что странным образом на одном парне замкнулось слишком многое, потихоньку доходило до окружающих. Вот только какие-то внутренние барьеры никак не позволяли окончательно с этим согласиться. Шмыну тоже не нравилась ситуация, но выхода из неё он никак не мог найти. Так ещё и Белла Александровна попыталась реанимировать имидж Ромы рассказом о том, что её сын «настолько изменился, так повзрослел». К сожалению, практически у всех собравшихся имелись свои проблемы, которые хотелось разрешить чуть ли не на коленке. Лишь Наталья Львовна проявила интерес.
— Да ты что, Белка, неужели он стал другим? Афина, ты слышишь? Теперь у вас с Ромкой всё наладится наконец-то.
— Не наладится, мама. Рома в прошлом, извини, пусть себе другую невесту найдёт.
— Ну как же дочка, нельзя же так. Ты уже взрослая, нужно и о будущем подумать.
— Так я и подумала. Найду именно своего, того который по сердцу мне, а не тёте Белле.
Две недели, проведённые в Тау-Тургене, закалили характер девушки — вроде бы и немного, но невольное НЛП добавило силы отстаивать свой взгляд на будущее. Тем более, что она сама прекрасно понимала — не отстоишь своё сегодня, придётся завтра пользоваться чужим. Вон, на Олежку все давили, а он никому не уступил и теперь от него отстали, оставив в покое. Иногда, конечно, трепыхаются, но достаточно смиренно.