— Кто границу нарушил — тому Кирдык Иванович! — гордо заявил помятый победитель.
Настоящая водка примирила соперников и успокоила мятежные умы.
— Не твоё, значит не тронь, — вжёвывал Анчар своему визави, покусившемся на его девушку.
Тот понятливо кивал разбитой мордой — косари изрядно поднакачались, да и городские занятия спортом сыграли роль. Поздно вечером началось массовое расползновение по домам, пора и честь знать, так как в организм уже больше ничего не лезло. И языки устали молоть безостановочно. Валя с Любой увели слегка нетрезвого Старкова, чтобы он ещё чего-нибудь не натворил. Ночью даже кукуруджи не пришли — давно Александрыч так не нажирался!
На следующий день, после обеда, немецкое семейство отбыло на заказанной в колхозе «коробочке» в дальние дали. Шмын с Алёной Дмитриевной и подругой-дизайнершей обследовали всё сверху донизу. Придираться не хотелось и не к чему было — чистота и порядок, согласно национальной пунктуальности. Соседка согласилась присматривать за скотом и птицей, а также за садом и огородом. В качестве платы были предложены оранжерейные цветы и овощи-фрукты-ягоды. Всё равно одному с этим богатством не справиться. Ближе к вечеру Люба перенесла свои вещи и заняла одну из спален, рядом с кабинетом. Вдвоём они разобрались с душем, а точнее нагревом воды. Баня всё-таки не часто растапливалась, а ополаскиваться в горной речке и холодно, и мелковато.
Утомление после вчерашнего сказывалось, особой тяги друг к другу не было, но одноклассников на сегодня отморозили. Хотелось простой, уютной тишины и спокойствия.
— Люба, чую мы оба не форме, поэтому ложись в своей комнате, но если хочешь приходи ко мне. Пошепчемся, пока не заснём.
— Согласна, я тоже уставшая.
Олег с кайфом вытянул ноги — кровать была длиннее, чем топчан у Валентины. Чтобы не заморачиваться с резинками, он просто замотал бёдра полотенцем, как когда-то в Калифорнии, где нижнее бельё не пользуют из-за жары. Одеяло в сторону, даже простыня мешала и казалось грела — всё-таки июль на дворе. Хотя в горах ночи попрохладнее. Наконец спало напряжение последнего времени и хоть что-то определилось в этой жизни.
Люба никак не могла заснуть и решив тихонько поболтать, постучалась в дверь.
— Заходи, неугомонница. Свет включать не буду, а то глаза режет. Найдёшь моё лежбище?
— Найду, конечно.
Девушка забралась на кровать с другой стороны и сразу забросала бытовыми вопросами.
— Тебе не жарко? А где одеяло? Чёрт, резинки натирают.
— Вот ты дуня, темно же. Избавляйся от резинок и если хочешь накройся простынёй. Кто же себя лишней одеждой по ночам стягивает, она же давит везде, как ни повернись.