На мне тонкая куртка, которая не предназначена для долгих прогулок по парку. Я рассчитывала на то, что буду передвигаться по улице перебежками — между машиной, школой и офисом.
Уши ледяные, зубы выстукивают чечетку, голова гудит. Нос, по ощущениям, вот-вот отмерзнет.
Натягиваю рукава куртки на окоченевшие пальцы.
Надо бы уйти, сесть в машину и включить подогрев или вызвать такси и поехать домой, но я упорно сижу на холодных деревяшках сломанной лавочки. Потому что только так я не плачу.
Я чувствую, как мне холодно, но не чувствую боли. Она будто бы тоже подмерзла, покрылась ледяной коркой.
Неожиданно мне на шею ложится шарф.
Я смотрю на крупную вязку и перебираю петли пальцами, поворачиваю голову и только сейчас окончательно прихожу в себя.
Арсений сидит рядом, шмыгает носом. Он одет гораздо теплее меня, потому что добирался в школу этим утром своим ходом, но тем не менее тоже замерз.
А еще он отдал мне свой шарф.
Мы смотрим на рябь на водной глади, которая образовывается от потоков ветра, молчим. Людей вокруг практически нет. Где-то вдали мужчина выгуливает пса, а больше дураков гулять в такую непогоду не находится.
— Ты знал, Сень? — спрашиваю мягко, хотя заранее предполагаю, каким будет ответ на вопрос.
Арсений шмыгает носом и достает из кармана куртки телефон, протягивает мне.
Там фото, на котором машина Гриши. Муж сидит за рулем, а на нем повисла Аврора. Самого поцелуя не видно, но он подразумевается.
— Зачем ты сфотографировал их? — спрашиваю Сеню.
Тот пожимает плечами.
— Не знаю, Насть. Принято сейчас так. Сначала снимаешь, а потом уже думаешь.
У Арсения звонит телефон. На экране написано «Папа». Скидывает. Тут же прилетает сообщение от этого же абонента. Не читает.
— Отцу показывал? — киваю на телефон.
— Нет, но спрашивал.
— М-м, — вот и весь мой ответ.
Я не хочу знать, что там за ответ был. А может, просто боюсь узнать правду и снова сбегаю, да.
— Он сказал, что это было ошибкой, — говорит Арсений.
— Мне плевать.
Мы оба знаем, что это неправда.
— Она вернулась месяц назад. Активизировалась. Я пару раз с ней в парке погулял, а потом увидел отца и ее вместе, — это он явно про свою мать. — Папа переживал и сказал, что больше такого не повторится. А еще, что он любит тебя и не хочет терять.
Гриша за последние две недели и вправду несколько отстранился. Закрылся. Но я подумала, что это связано с важным проектом, который он выиграл в тендере. Старалась не трогать мужа лишний раз, чтобы не нервировать.
А оно вот как получается.
— Ты теперь уйдешь от папы? — голос у Арсения срывается.