Я расширенными от непонимания глазами наблюдала, как исчезал в огне ответ на самый главный вопрос. Марк придвинул пустую пепельницу к себе и бросил остатки конверта с тестом в неё. Поднял на меня тяжёлый взгляд и тихо произнёс:
— А знаете, Алин, мне уже без разницы, чей Артём сын…
Эпилог.
Лето.
Марк приехал домой поздно, и за время ожидания я успела себе напридумать кучу всего разного. От банального, что произошла задержка рейса, до ужасного, что Марк мог попасть в аварию, но, когда входная дверь открылась, и мягкий голос разошёлся шорохами по дому, я успокоилась.
Артём тоже ждал Марка. Он сначала упёрся о ручки, а потом вскинул попу выше головы и встал. Как маленький гномик, он пошёл, пошатываясь, в коридор со звонким:
— Папа! Папа!
Да, Артём называл Марка папой, хотя мы так и не знали точно, был ли он сыном Ильвеса, но судя по тому, как сынишка менялся как приобретал черты Марка, у меня почти не осталось сомнений.
Я выглянула в коридор и застала картину того, как Марк стоял на коленях, обнимал Артема и целовал его в лобик. Сын пытался поймать Марка за щетину и счастливо улыбался.
— С приездом, Марк, — сказала спокойно я, скрывая свою чрезмерную радость. — Мы очень сильно по вам скучали.
Марк обнял Артема и поднял его на руки, встал с колен и шагнул ко мне. Приобнял, прижав к себе, и выдохнул.
— Я тоже очень скучал. Больше не полечу один. Только вместе.
В наших с ним отношениях ничего не изменилось. Мы по-прежнему называли друг друга на вы и старались держать дистанцию, но что-то не особо у нас получалось. Например, вот эти объятия перед работой или после возвращения домой. Ночные разговоры. И совсем нелепые сборы по утрам, когда я завязывала на шее Марка галстук, а его руки лежали у меня на талии.
И я слукавлю, что не хотела бы чего-то большего. После позорного развода, на процесс которого явилась моя бывшая свекровь и стала в коридоре перед залом суда называть меня продажной девкой и вообще блудницей первостатейной, после Марка, который пообещал лично показать этой замечательной женщине блудниц, после насмешливых обвинений Георгия в том, что я нагуляла ребёнка, я вообще не чувствовала себя чем-то обязанной семье бывшего мужа и ему самому. Однако что-то хорошее однозначно было в разводе. Например, дедушка бывшего мужа, Аристарх Владимирович, который после позвонил мне и предложил встретиться. Марк отказался меня отпускать одну и поехал вместе со мной. Дедушка, уже не особо сильный и постоянно спотыкающийся, выслушал нашу версию событий. Особенно тот момент про любовницу и покачал головой. Прикрыл фонд и сказал, что впишет Артема в завещание, даже если он и не его правнук, просто потому что я не сделала ничего плохого его внуку, а ещё и жила с этим человеком. В общем, окрестил меня великомученицей. Марк был против такого расклада, потому что не хотел никаких вливаний в уже полностью своего ребёнка, каковым он считал Артема.