Я в два шага достигла входной двери, не посмотрев даже, кто на пороге, открыла.
Марк злой, нервный, тяжело дышащий, словно всю дорогу не ехал, а бежал, стоял посередине лестничной площадки и прокручивал в руках телефон.
— Сбежала или спровадили?
У меня внутри все завибрировало, на глаза набежали слёзы, а губы задрожали. Я босиком шагнула из квартиры и повисла у Ильвеса на шее, уткнувшись носом в знакомо пахнущую рубашку. Я прижималась так сильно, так отчаянно хотела поверить, что Марк реально стоял сейчас на пороге у моих родителей, что не осознавала, как это выглядело со стороны. Противные слёзы все же покатились по щекам, и я всхлипнула. Шмыгнула носом, стараясь не задохнуться. Пальцы скользнули по вороту куртки Марка, а его руки вдруг легли мне на талию и прижали. Плечи Марка медленно расслабились, и тяжёлый вздох был мне лучшим ответом.
Я прижималась все сильнее к человеку, который оказался в сотни раз честнее, добрее и отзывчивее всех тех, с кем я когда-либо была знакома. Сердце билось громко. А руки Марка скользнули мне по спине и запутались в растрепавшейся косичке.
— У меня даже телефона не было. Я набирала разные номера, чтобы дозвониться до вас, Марк, — прошептала я, успокаивая саму себя.
— Моя мама не должна была так поступать, — сдавленно признался Марк. — Все и так непросто. И так мы с вами зависли в каком-то непонятном состоянии, и любое отклонение от курса — это вопрос нарушенного доверия.
Я судорожно кивнула.
— Я не хотела уходить. Я просто села к ней в машину, а она меня на вокзал, и денег не было и телефона… — зачем-то рассказывала я, хотя понимала, что Марк наверно все и так знал, но мне было важно, чтобы он не подумал, что я как-то хотела избавиться от его присутствия в своей жизни. Да даже если и хотела, то раньше, а теперь я запуталась. Слишком сильно запуталась и надеялась, что именно Марк может помочь во всем разобраться. — Как вы нас нашли?
— Дождался, когда мать появится у себя дома, а потом пришлось общаться с вашим мужем.
Я напряглась всем телом, и Марк, почувствовав это, погладил меня по спине.
— Честно сказать, противный человек ваш бывший муж, — продолжил Марк. — Но все же угроза повесить на него ваше похищение сработала.
Марк усмехнулся, и я расслабилась.
— Как Артём? Он не пострадал?
— Нет, дорога тяжело далась, и он кушать хотел, а у меня же молока нет, и где бы я его в автобусе покормила… — призналась я, заходясь маленькой истерикой при воспоминании, как плакал сын. — Мне неприятны ваши родственники…
Сказала, как в воду прыгнула.
— Вам бы понравилась моя бабушка, но увы, она не с нами уже… а остальные… Они специфичные, и как только я успокоюсь, подумаю над этим вопросом. Но пока что они мне тоже неприятны.