А на ее дне лежал конверт с моим именем. Новый.
Я открыла его дрожащими руками.
‘Лена, если ты читаешь это, значит, я не нашел в себе смелость отдать тебе письмо лично. Я знаю, что разрушил все, что было между нами. Знаю, что просить прощения бесполезно. Но я хочу, чтобы ты знала: я никогда не хотел причинять тебе боль. Я просто… заблудился. И теперь не могу найти дорогу назад. Прости меня. Если сможешь.
Артем.’
Письмо было датировано неделей назад. Значит, он оставил его здесь недавно, когда заходил за оставшимися вещами.
Я сидела на полу с этим письмом в руках и плакала. Но на этот раз это были не слезы отчаяния, а слезы прощания. Прощания с иллюзиями. С надеждой. С любовью, которая умерла.
В тот вечер я впервые за долгое время накрасилась и пошла в кафе. В то место, где мы никогда не были с Артемом. Я сидела за столиком, пила кофе и смотрела на людей. И вдруг поняла, что дышать стало легче.
Боль не ушла. Но она перестала быть центром моей вселенной. Теперь она была просто частью меня. Моим шрамом.
Прошло полгода. Развод был оформлен. Я получила квартиру и алименты. Катя решила сменить университет и поступила другом городе.
Я осталась одна.
Сначала было страшно. Пустота в доме давила. Но постепенно я начала заполнять ее собой. Настоящей собой, а не той, кем я была с Артемом.
Я записалась на курсы живописи. Оказалось, я умею рисовать. Краски стали моей терапией. На холсте я выплескивала всю свою боль, весь свой гнев, и разочарование. И постепенно темные тона сменились на яркие.
Я нашла работу оформителем в местном журнале. Небольшая зарплата, но мне нравилось. Впервые за много лет я делала то, что хотела, а не то, что должна.
Иногда я видела Артема с Лерой в городе. Они держались за руки, но в его глазах не было счастья. Только усталость.
Однажды мы столкнулись в супермаркете.
— Привет, — сказал он нерешительно.
— Привет, — ответила я.
— Как дела?
— Хорошо. А у тебя?
— Нормально, — он помялся. — Лера… ждет ребенка.
Я почувствовала, как что-то сжимается внутри, но боль была уже приглушенной, далекой.
— Поздравляю, — искренне сказала я.
Он посмотрел на меня с удивлением.
— Ты… изменилась, — заметил он.
— Да, — улыбнулась ему — К лучшему.
Мы попрощались, и я пошла своей дорогой. Без горечи. Без сожалений. Я была свободна.
В тот вечер я написала новую картину.
Море после шторма. Над волнами пронзительное синее небо. И одинокая чайка, летящая навстречу солнцу.
Катя приехала на выходные.
Она взглянула на мою картину и молча меня обняла.
— Я горжусь тобой, мам, — тихо прошептала она.
— Я тобой тоже, — ответила я.