— Лена, мы должны поговорить, — твердо сказал он.
— Да, — я встала. — Должны.
Мы сели за кухонный стол. Катя осталась в гостиной, но я знала, что она слушает.
— Это… это не то, что ты думаешь, — начал он. — Просто так получилось. Ты же знаешь, какая она… молодая, слишком открытая…Она соблазнила меня.
— Тебе сорок два, Артем, — прервала его я. — Ты взрослый мужчина. И не она тебя «соблазнила», а ты сделал выбор.
Он раздраженно вздохнул, проводя рукой по лицу.
— Ладно, да, я виноват. Но послушай, это ничего не значит! Это просто секс. Я люблю тебя, понимаешь⁈ Ты моя жена.
Я смотрела на него и вдруг поняла, что ничего не чувствую.
Ни боли, ни злости. Просто пустота.
— Нет, — тихо сказала я. — Я была твоей женой. Теперь я просто женщина, которую ты предал.
— Что⁈ — он посмотрел на меня с недоумением. — Ты что, хочешь развода?
— Я хочу, чтобы ты ушел, — увереннее сказала я. — Сегодня. Собери вещи и уходи.
Он засмеялся. Громко, почти истерично.
— Ты с ума сошла⁈ Это мой дом! А вы моя семья! Я не уйду.
— Тогда уйду я, — в дверях появилась дочка. — Мама со мной. А ты останешься здесь один. Со своим выбором .
Он посмотрел на нее, затем на меня. И в его глазах я увидела не раскаяние, а злость. Оскорбленное самолюбие.
— Хорошо, — прошипел он. — Хорошо. Я уйду. Но вы обе об этом пожалеете.
Он ушел в нашу спальню, собирать вещи.
Катя села рядом со мной и взяла мою руку в свою.
— Все будет хорошо, мам, — сказала она. — Я обещаю.
Я смотрела на наши сцепленные руки и понимала: мне нужно стать сильнее. Как моя дочь. Ради нее. Ради себя.
Артем ушел к Лере. Мы узнали об этом от общих знакомых, которые с жалостью в голосе рассказывали, как они видели их вместе в магазине, выбирающими мебель для новой квартиры.
Я подала на развод.
Артем не сопротивлялся, но и не помогал. Он был холоден, как нерушимый айсберг.
Катя изменилась. Из веселой девочки она превратилась в серьезную молодую женщину. Она заботилась обо мне, как мать о ребенке. Готовила, убирала, следила, чтобы я ела.
— Мам, тебе нужно выйти куда-нибудь, — сказала она однажды. — Сходи хотя бы в кино.
— Не могу, — ответила ей. — Еще не готова.
Но она была права. Я застряла в своем горе, как в вязком болоте. Каждый день я просыпалась с мыслью о нем. Каждую ночь засыпала с болью в сердце.
Так прошло два месяца. Однажды я решила убрать его вещи с антресоли. Старые свитера, книги, которые он не забрал. И маленькую коробку с нашими памятными вещами.
Я открыла ее. Билеты из нашего первого путешествия. Снимок УЗИ, когда Катя еще не появилась на свет. Письма, которые он писал мне, когда мы встречались.