Они год за годом изгоняли ее из семьи, стыдились, а я… я слишком мало делала.
— Мартусь, ты меня прости. Я должна была больше тебя поддерживать! – смотрим друг на друга, и, наверное, впервые в жизни, открываем друг другу души по-настоящему.
— Ты поддерживала, мам. Просто ты разрывалась между нами. Ты ссорилась с отцом из-за меня, Леня обижался на тебя, потому что ты меня любила больше. Он так считал и всегда мне говорил. И чем больше ты защищала, тем больше они хотели меня изгнать. В итоге я ушла сама, чтобы не быть тем камнем преткновения, чтобы прекратить твои слезы. Ты ведь плакала ночами, я знаю… я слышала… от того, что дома скандалы, что мы с Леней снова подрались. Ты пыталась нас всех примирить. Ты любила, ты себя всю отдавала семье. Ты разрывалась, — Марта проводит ладонью по моей щеке. – Это мне нельзя было тебя оставлять. Нельзя было закрываться в своих обидах. Но теперь, — глаза дочери сужаются, кажется, будто молнии в них сверкают, — После того, как Леня заказал родную мать, приказал тебя похитить и… — тяжело сглатывает, трет горло, — какой еще кошмар планировал для тебя… за это… Пощады ему не будет. Я заставлю его гнить в собственных фекалиях.
Тимур
— Сын… — Арина запускает пальцы в волосы, — Ааа… Петенька… Так он, гулять пошел, — глупо лыбится.
— Ты время видела? Какое гулять? – Тимур закипает.
Он едва сдерживается, чтобы ее не придушить.
— Так мама гуляет и сын тоже, — Арина идет к столику, берет бокал и одним махом его опрокидывает.
От нее толку нет. Она в полном неадеквате.
Оббегает квартиру, точнее ту свалку, в которую она превратилась. Ребенка нигде нет. Набирает номер няньки. Она же с сыном, она должна знать.
Может, реально эта идиотка их на улицу гулять выперла?
— Добрый вечер, Тимур Анатольевич, — голос няньки звучит спокойно.
— Где Петр?! – орет в трубку.
— С Ариной.
— С какой Ариной? Ты видела, что тут творится?!
— А что творится? – нянька вроде как вообще не в теме. – А еще днем отпросилась у Арины. Мне плохо стало. Она сказала, что все хорошо, без проблем с Петенькой побудет.
Если у него еще была какая-то нить надежды, то сейчас все обрывается, разбивается вдребезги, а волнение, дикое, необузданное, стучит по вискам.
— Ты почему мне не позвонила? Не предупредила?
— Так мальчик же с мамой остался…
— Да пошла ты… — далее выплескивает на няньку витиеватые ругательства.
Его колотит, выкручивает.
Хочется прибить Арину, вытрясти из нее правду, только дело в том, что в ее состоянии она сама вряд ли что вспомнит.