— Хорошо. Он очень приятный собеседник. Рассказал мне о своем прошлом, о том, чем занимался, — воспоминания от прогулки сразу же притупляют ощущение грязи, из-за разговоров о моем муже и сыне.
— Так все и рассказал? – Марта щурится.
— Ну что органы сначала, потом охранный бизнес, проблемы людей решал.
— Ох, ты ж, какой скромник, — дочь всплескивает руками. – Мам, он не просто решал, его не за красивые глазки Кардиналом прозвали, он знает все обо всех. Он хранитель тайн самых влиятельных людей. У него база информации такая что, — закатывает глаза. – Потому с ним никто на конфликт не идет. Опасаются. Но Кардинал как-то умеет балансировать, не переходить дорогу, не шантажировать, и тем не менее держать их в узде. Потому и Шилов в его сторону никогда не вякнет. У Кардинала власти… ты даже не представляешь сколько. И состояние у него такое, что не всякий местный олигарх похвастаться может.
— Это понятно, что он не бедный человек. Но я не думала, что настолько…
— Он просто понтов не любит. Ну и простой человек по натуре. Но за это простотой реальная власть. Я очень рада, что с ним сработалась. И уж что ты как-то с ним пересеклась, заручилась поддержкой, это я могу тебе только аплодировать.
— Знаешь, я ведь ничего для этого не делала. Все как-то само… судьба что ли, — до сих пор не верится, что жизнь может так резко развернутся.
— Полюса притяжения хороших людей, — дочь тянется ко мне и обнимает. – Мам, после стольких лет с гавнюком папашей ты заслужила глоток чистого воздуха.
После разговора с дочерью направляюсь к себе в комнату, принимаю душ и иду спать. Засыпаю мгновенно. Без ночных душевных терзаний. Это радует.
А вот утром Марта сообщает неприятную новость. Мой сын времени зря не теряет…
— Мам, это я недосмотрела. Но у него ничего не было в текущих переписках об этом, — дочь хмурит брови. – Как этот гаденыш все так быстро провернул!
— Мартусь, невозможно за всем уследить. Ты у меня умница и я благодарна за то, что ты делаешь. Подхожу к дочери сзади и целую ее в макушку.
— Так грязью родную мать поливать! — Алексей ходит взад и вперед по кухне. Желваки у него ходуном, а в глазах опасный блеск.
Сейчас он уже не выглядит тем простым и открытым мужчиной, который вчера гулял со мной возле озера. От него веет опасностью. Даже запах от него другой исходит, приятный, но очень хищный.
— Он же… — дале мужчина матерится. Тихо, практически не слышно, но я улавливаю вибрации ярости.
— Я почему-то даже не удивилась, — замечаю с грустью.
Паршиво, что я уже привыкла, что от сына можно ожидать только гадости.