— Аркаша пахал как проклятый, — увереннее продолжил свидетель, почувствовав поддержку. —
Всё в дом, всё для семьи. А она только о своих тряпках думала. Запрется в углу, машинкой
своей тарахтит, а мужик не кормлен. Бывало, встретимся после работы, а он говорит: «Сань,
пойдем хоть шаурмы съедим, а то дома опять пустые макароны». Он на нервной почве и заболел.
Она его просто выжала, высосала все соки и выбросила.
Судья что-то черкнула в блокноте. Аркадий бросил на меня быстрый, торжествующий взгляд. Он
ждал реакции. Ждал, что я сейчас сорвусь с места, начну возмущаться, кричать «Это ложь!»,
доказывая тем самым свою «истеричную и неуравновешенную» натуру.
Но я сидела ровно. Мой пульс не участился ни на удар. Вместо обиды на эту откровенную,
дешевую клевету мой мозг, привыкший к калькуляциям, автоматически начал переводить слова
Сани в цифры. «Не кормлен», — мысленно повторила я. Пока этот человек в широком
пиджаке распинался о страданиях моего бывшего мужа, я вспоминала точную стоимость элитного
армянского коньяка, который они вдвоем выпивали на моей кухне каждую вторую пятницу. Я
вспомнила те пятнадцать килограммов отборной свиной шеи, которые запекла для их посиделок
только за последний год. Я вспомнила, как оттирала с белого ламината пятна от майонеза,
который этот самый Саня ронял мимо тарелки, рассказывая сальные анекдоты.
Это не ранило. Это выглядело смешно. Смешно и жалко. Я достала из сумочки свою тяжелую
металлическую ручку, открыла блокнот и методично, не торопясь, сделала короткую пометку.
Ледяное спокойствие, с которым я это проделала, заставило Аркадия нервно заерзать на скамье.
После Сани выступил еще один коллега Аркадия, который слово в слово повторил мантру про
«холодную жену» и «героического добытчика, потерявшего здоровье». Когда парад дилетантов
завершился, судья сняла очки и посмотрела на нашу сторону.
— Слово предоставляется стороне ответчика, — произнесла она. — Слушаю вас.
Мой адвокат, Маргарита Эдуардовна, поднялась. Ее темно-синий шерстяной костюм идеального
кроя контрастировал с мятым великолепием адвоката истца так же сильно, как математика
контрастирует с астрологией. Она не стала расхаживать по залу. Она стояла прямо, положив
руки на стопку документов.
— Ваша честь, — голос Маргариты Эдуардовны был сухим, четким и лишенным малейшего пафоса. —
Исковые требования стороны истца строятся на двух тезисах. Первый: равный вклад в
приобретение имущества, в частности, профессионального швейного оборудования моей
доверительницы. И второй: утрата здоровья истцом вследствие якобы невыносимой моральной
обстановки, что, по их мнению, дает право на алиментное содержание по статье восемьдесят
девятой Семейного кодекса.
Адвокат взяла со стола пухлую, пожелтевшую от времени медицинскую книжку.