Электрозаводская встретила меня промышленным гулом и запахом мокрого бетона. Я шла по
навигатору, прижимая рюкзак к груди. Адрес, который я узнала от тети Лены, привел меня к
огромному зданию из красного кирпича. Старая фабрика.
Я вошла в массивные двери, поднялась на третий этаж. Длинный коридор с высокими потолками
дышал историей и какой-то странной, деловой энергией. В конце коридора была открытая дверь.
Я остановилась на пороге и замерла. Это был огромный лофт. Белые стены, огромные окна
в пол, сквозь которые лился холодный вечерний свет. Посреди зала стояли длинные, новенькие
раскройные столы. Вдоль стен — ряды профессиональных машин. Пахло новой тканью, машинным
маслом и хорошим кофе.
В центре зала стояла мама. Она была в темно-синем рабочем комбинезоне, который сидел
на ней идеально. Волосы собраны в тугой узел, за ухом — карандаш. Она обсуждала что-то с
мужчиной в строительной каске и двумя женщинами в рабочих фартуках. Мама не выглядела
«брошенной». Она не выглядела «разведенкой». Она выглядела как… директор завода. Как
человек, который точно знает, сколько стоит каждый сантиметр этого пространства и каждая
минута времени.
Она заметила меня не сразу. Только когда мужчина в каске ушел, она повернула голову.
Её взгляд скользнул по моему помятому виду, по грязному свитеру, по рюкзаку. В её глазах не
было жалости. Не было того привычного «ой, Васенька, что случилось?». В них был спокойный,
аналитический интерес.
Я сделала шаг вперед. — Мама… — мой голос сорвался. Я ожидала, что сейчас расплачусь,
упаду ей в ноги, и она, как всегда, скажет: «Ну всё, всё, пойдем на кухню, я сейчас
блинчиков испеку».
Мама жестом попросила швей подождать. Она подошла ко мне, но остановилась в двух метрах.
Дистанция была физически ощутимой. — Привет, Василиса, — сказала она ровно. — У тебя
что-то срочное? У меня через десять минут приемка фурнитуры.
— Мама, он… он чудовище, — я всё-таки разрыдалась. — Он заставил меня убирать зеркало… он
орал на меня из-за рубашки… Он сказал, что я паразит… Можно я… можно я останусь у тебя? Я не
могу туда вернуться.
Мама молча достала из кармана комбинезона пачку бумажных платков. Протянула мне один.
— Он не стал чудовищем вчера, Вася. Он всегда был таким. Просто раньше между ним и тобой
стояла я. Я была амортизатором. Я гасила вибрации его эгоизма своим трудом. Теперь
амортизатора нет. Ты столкнулась с реальностью напрямую. И, судя по твоему виду, реальность
победила в первом же раунде.
— Мамочка, прости меня… — я вытирала слезы, размазывая тушь. — Я была дурой. Я не понимала.
Пожалуйста, забери меня оттуда. Я буду делать всё, что скажешь.
Зоя посмотрела на часы. Затем обвела рукой свой новый цех. — Ты хочешь здесь жить? У
меня в подсобке есть раскладушка. Можешь поставить её там. Но это не дом, Василиса. Это
производство. Здесь нет «мамочки», которая жарит блинчики. Здесь есть технолог Мышкина и её
сотрудники.
Я закивала, готовая на всё. — Да, да, я согласна!