— Сейчас всё исправим.
Я конечно не швея, но школьные уроки кройки и шиться немного припоминаю. Дрожащими руками продеваю нитку в ушко иголки и приступаю к шитью потайного стежка. Не идеально выходит, но торжественную церемонию и фотосессию выдержать должно.
Через десять минут пыхтения шлейф свадебного платья снова выглядит почти как новый. Осталось только застирать пятно от ботинка. К счастью, с этим легко справляется обычное мыло и местная сушилка для рук.
— Мам, — радостно шепчет Даша, вертясь перед зеркалом. — Чтобы я без тебя делала? Ты просто волшебница.
— Рыдала бы ещё час, а потом пошла бы под венец в брюках, — с улыбкой шучу я, глядя на повеселевшую дочь.
— Успокоилась?
— Ну-у, такое… Семь-восемь, — вздыхает Даша.
— У свидетелей наверняка припрятано пару капель крепкого успокоительного. Хочешь я принесу? Один глоток и нервный тик попустит.
Дочь качает головой.
— Мне нельзя, — и смотрит на меня так пронзительно. — Я беременна.
Я замираю.
— Точно?
— Я вчера была на УЗИ. Всё подтвердилось.
Ловлю Дашу за руку, крепко сжимаю.
— Уже почти восемь недель. Я хотела сказать Марку после церемонии, — вытерев пальцами уголки глаз, Даша продолжает: — Чтобы он не думал, что я вынуждаю его жениться. Пусть скажет «да» не по стечению обстоятельств , а потому что любит и хочет быть со мной.
Под обстоятельствами Даша, конечно же, припоминает свою несостоявшуюся свадьбу со Стасом. После драмы, которую навертели мы с Давидом и Виталик с Ксенией, дети пришли к выводу, что будет лучше, если каждый пойдёт своей дорогой. Но этому решению воспрепятствовала задержка Даши. Дочь сразу обо всём рассказала Стасу, а он, как порядочный парень, сразу вернулся к вопросу женитьбы.
Даша не хотела строить семью только из-за общего ребёнка. Ей казалось это совсем неправильным и нелогичным. Зачем мучить себя, если чувств недостаточно?
К счастью или нет, но всего через пару дней выяснилось, что тревога ложная, и ребята окончательно расстались.
— Ты всё делаешь правильно, Дашунь, — говорю дочери. — Я горжусь тобой.
И впервые за долгие годы понимаю, что моя дочь стала не только человеком, которому я дала жизнь. Она — человек, который умеет жить.
Вместе выходим из туалета. Даша сияет в прямом смысле слова. Нитка с иголкой и немного румян, оказываются, творят ещё те чудеса.
У арки я вижу Марка. Он нервничает, без конца поправляет манжет. Когда его глаза встречаются с глазами Даши, то в зале воцаряется волшебное безмолвие. Невеста и жених будто движутся по линии, которую для них нарисовало само время. Они — как две половинки одного сердца, только что собранного заново.