Он лишил себя такого права окончательно и бесповоротно.
Сердце колотится так сильно, что, кажется, рвет грудную клетку изнутри.
В ушах – гул, будто я погружаюсь под воду.
– Ты… – голос предательски срывается, и я резко сглатываю ком, застрявший в горле.
Нет. Нет. Я не доставлю ему этого удовольствия.
Быстро выдыхаю и собираюсь с силами.
Беру эмоции под контроль.
– Не истери, – отвечаю ледяным тоном, намеренно растягивая слова. – Объясни нормально, почему у тебя вдруг нашлось время звонить с истерикой, но не нашлось – помочь с поставкой?
Пауза.
– Хватит ерничать, Татьяна. Я с тобой не собираюсь шутить.
Откашливается…
Интересно, его молоденькая любовница знает, о его проблемах с легкими?
Или это еще только будет для нее сюрпризом.
Хотя, она-то вряд ли будет настаивать на ежегодном посещении пульмонолога и на ежедневном приеме лекарств.
– Предупреждаю тебя серьезно, Татьяна…
– О, даже так, – не удерживаюсь от сарказма и даже через трубку чувствую, как он наливается от гнева.
Злиться его выбор. Как и изменять. Так пусть в полной мере пожинает плоды своего выбора.
То ли еще будет, муженек!
– Елизавета – мой выбор, – его голос дрожит от ярости. – И ты должна его уважать. Потому что я этого хочу… и требую.
Слова впиваются в сердце ржавыми ножами. Как. Он. Смеет.
Голос дрожит, но я сжимаю кулаки, надеясь, что он не услышит.
– Ни ты, ни твоя пассия не заслуживаете и крохи уважения. И не льсти себе.
Тишина.
– Я с ней не собираюсь никак контактировать, а ты возьми ее на привязь и не подпускай ко мне. И да, Андрей, можешь не утруждаться с документами, – добавляю резко. – Сегодня же подам на развод сама.
Бросаю трубку.
Внутри все клокочет.
Он меня еще и виноватой пытается вставить и думает, что может что-то требовать. Какой нахал!
Телефон тут же взрывается звонком.
– Ты не смеешь бросать трубку! – шипит он, едва я подношу аппарат к уху. – И делать то, о чем тебя никто не просил. Я подам документы сам. Ясно?
В голове стучат тревожные молоточки. Почему он так на этом зациклен?
– Конечно, дорогой, – отвечаю елейно. – У меня все равно сложности на работе. До которых тебе нет дела.
Он никак не реагирует на эти слова: не узнает, что случилось, не предлагает помощь…
Было бы наивно ожидать чего-то такого…
Да и помощь его я бы не приняла – справлюсь сама.
Тем более, что теперь это дело – моя единственная надежда на независимость.
Вешаю трубку.
Тело дрожит, но мысли уже ясные, острые.
Он что-то скрывает.
И я не намерена позволить ему разыграть эту партию в одни ворота.
Пусть считают меня блеклой обслугой.
Но я не сдамся.