— Знаю. Но ты дала им надежду. Видела их лица?
— Видела.
— Горжусь тобой.
— Я тоже, — отстраняюсь, смотрю в его карие глаза. — Тоже собой горжусь. Впервые в
жизни.
— Украду тебя поужинать? Или поедем домой? М-м-м? — рычит мне на ушко.
Мурашки разбегаются по коже, но приходится отвлечься на звенящий телефон.
— Ирина Сергеевна? — голос пожилой женщины. — Это Валентина Николаевна, соседка вашей
мамы.
Сердце проваливается. Мама. Мы не общались с того самого дня, когда она выбрала
сторону Андрея.
— Что случилось? — голос чужой, механический.
— Понимаете… Она в больнице. Инсульт. Она запретила вам звонить, но я подумала, вы
должны знать.
Кладу трубку испугавшись. Мама в больнице. Женщина, которая отказалась от меня как от
дочери. Которая поверила, что я «сама виновата». Которая ни разу не позвонила за эти
годы.
Ненависть? Нет. Пустота. И где-то глубоко — детская обида. Почему ты не защитила
меня, мама? Почему было важнее «что люди скажут»?
Максим напрягается, хмурится. Но я перезваниваю, пока сама не поняла, что делаю.
— Оплатите лучшую палату, — говорю, придерживая рукой горло, чтобы голос никуда не
убежал. — И всё необходимое лечение. Я сейчас пришлю человека с деньгами. Только…
она не должна знать, что это я.
— Но почему, деточка? Мама все-таки. Как-то нехорошо…
— Пожалуйста. Просто так нужно. Если можно, я передам денег с запасом. Чтобы вы
давали ей иногда. Когда будет нужно…
Кладу трубку. Я не простила. Никогда не прощу. Но оставить её умирать в общей палате
не могу. Она отказалась от меня как от дочери, но я, даже после всей грязи, остаюсь
ею.
Может, в этом и есть моя победа над прошлым. Я могу помочь, не ожидая благодарности.
Могу заботиться, не требуя любви взамен. Потому что делаю это не для неё. Для себя.
Чтобы смотреть в зеркало без стыда.
Максим всё-таки увозит меня ужинать. Маленький ресторанчик на Патриарших. Наше с
Максимом место — уютное, без пафоса.
За соседним столиком пожилая пара. Им точно за семьдесят. Держатся за руки, смеются
над чем-то. Морщинистые пальцы переплетены, в глазах — та молодая искра, что не
гаснет с годами.
— Они приезжают сюда сорок лет, — официант ставит бокалы, но заметив мой интерес,
рассказывает. — Каждую годовщину свадьбы. В прошлом году праздновали рубиновую.
— О чём задумалась? — Максим накрывает мою руку своей.