– Витя, – не могу сдерживаться и рыдаю в голос.
– Ты моя любимая, – он целует мои руки все выше и тянет меня на себя. – Единственная, желанная. Ты моя, для меня, – притягивает к себе и заключает в кольцо рук, так что я утыкаюсь лицом ему в грудь. – Ничто и никто не сможет это изменить.
Я не могу остановить слезы. Цепляюсь за лацканы его пиджака и вою в голос. Потому что это все слишком тяжело и я не знаю, как будет правильно, что я должна сделать.
– Не плачь, родная. У меня сердце кровью обливается. Я все что угодно для тебя сделаю, ты только скажи что.
– Дай мне время, – поднимаю на него заплаканное лицо и отстраняюсь. – Пожалуйста, позволь мне разобраться в своих чувствах.
– Нет! – заявляет он твердо. – Ты тогда окончательно забудешь обо мне и утвердишься во мнении, что я тебе не нужен.
– Это не так, – пытаюсь оттолкнуть, но он крепче прижимает меня к себе.
Витя держит меня так крепко, будто боится, что я убегу, если он ослабит хватку. Его сердце бьется быстро, неровно, и я чувствую, как напряжены его мышцы.
– Вить… – вытираю слезы ладонью, но они не останавливаются. – Я не знаю, как это будет работать. Ты не можешь просто взять и забыть, что у тебя есть еще один сын.
– Я не забываю. Но он не заменит тебя, Лен. Никто не заменит.
– Это не про замену! – вырываюсь наконец из его объятий. – Это про то, что теперь ты будешь разрываться. Между нами и ими. Между нашими детьми и…
– И что? – перебивает он, и в его глазах вспыхивает огонь. – Ты думаешь, я позволю чему-то встать между нами? Данил – мой сын, да. Но он не часть нашей семьи. У него есть отец – Боря. И я не собираюсь врываться в их жизнь.
– Ты так говоришь сейчас, но…
– Нет «но»! – голос Вити гремит, и я вздрагиваю. Он тут же смягчает тон: – Лена, я не хочу терять тебя. Ни за что.
За окном сигналит машина: Диана, наверное, волнуется. Я вытираю слезы и делаю шаг назад.
– Мне нужно время, Вить. Хотя бы эти две недели. Чтобы понять… смогу ли я.
Он замирает, сжав кулаки. Потом медленно кивает.
– Хорошо. – Голос хриплый. – Но знай… я буду ждать. Сколько угодно.
Я беру чемодан и иду к выходу. На пороге оборачиваюсь.
– Попрощайся с Дианой. Она… она очень переживает.
– Лена, – он делает шаг вперед, но останавливается. – Я люблю тебя.
Я не отвечаю. Просто оставляю за собой открытой дверь, чтобы он тоже вышел к дочке.
Два месяца спустя
– Ну наконец-то все в сборе, – ворчит свекор, у которого сегодня день рождения, окидывая взглядом стол, где сидят близкие и родные мне люди.
Нет только Ирины с Данилом, потому что его лечение еще продолжается. Да и иммунитет у него сильно ослаблен. Поэтому даже семейные посиделки могут быть для него опасны.