Здорова!
Господи, счастье-то какое!
С плеч будто пудовые гири спадают. Почему-то я была твердо уверена, что ничего хорошего подруга мне не скажет. Так сильно себя накрутила, мысленно представляя гору лекарств и массу неприятных процедур, которые придется выдержать, чтобы поправить женское здоровье, а еще слухи… о, слухи – наше всё. Больница –тот еще рассадник болтушек. Мужчин мало, женщин много, а уж желающих почесать языками – пруд пруди… Хлебом не корми, дай другим кости перемыть и яд спустить.
Потому, когда Ирина говорит, что все в порядке и беспокоиться не о чем, еще дважды ее переспрашиваю. А потом едва не плачу от радости.
О, эта великая сила хороших новостей. Она не только дарит крылья за спиной, но и делает бесконечный сложный день, начавшийся больше суток назад, не столь черным и беспросветным, как себя накрутила.
Первый кирпичик новой жизни сегодня я положила.
Я – умница. Выяснила, что здорова. И это главное, потому что, будучи здоровым, со всем остальным человек справляется много легче.
Домой возвращаюсь всё ещё под впечатлением. Уставшей, но не сломленной.
И пусть понимаю, что все великие битвы еще только предстоит пройти, у меня есть тот самый кирпичик, на который я буду опираться, чтобы закладывать новые.
– Мамсик, привет!
Маришка, будто ураган, слетает с лестницы и тут же бросается обниматься.
Моя тактильная девочка. Кажется, только вчера носила ее на руках, памперсы меняла и целовала в пяточки, а оказывается уже четырнадцать годков минуло. Передо мной практически самостоятельный человечек, хоть и выглядит, как тощенький, худенький олененок с большущими красивыми глазами, перегнавший свою маму в росте.
– Привет, Риш, – целую ее в подставленную щеку. – Ты у бабушки с дедом «Растишку» что ли все дни пила? Еще выше стала, дочь!
– Да ну брось, я еще не особо высокая, – отмахивается она, а сама довольно выпрямляет спинку.
Скинув обувь, тащу ее к зеркалу и ставлю рядом с собой.
– Ну и? Будешь спорить?
– Да мы почти одинаковые, – улыбается «мелкая».
– Ага-ага, плюс-минус десять сантиметров не в счет? – подкалываю, подмигивая её отражению в зеркале.
– Именно.
Маришка отстраняется и, скрестив руки на груди, упирается плечом в стену возле зеркала. А я спокойно раздеваюсь. Снимаю верхнюю одежду и отправляю ее на вешалку. Следом определяю туда же шарфик.
– Как дела в школе?
Вытащив из прически пару шпилек, встряхиваю волосами.
Ох, какое блаженство. Растираю подушечками пальцев затылок.
– Норм, – Марина пожимает плечами и ехидно добавляет. – Представляешь, стоит целая и невредимая на том же самом месте, что и в пятницу, и даже никто ее не сжег, хотя постоянно грозятся.