И все.
Ни тени сочувствия. Ни одного лишнего слова. Как будто речь идет не о живом человеке, а о забытых документах.
Я чувствую, как подскакивает сердце, ударяется о ребра.
Присядьте?
Мия не отступает.
– Пожалуйста… – голос дрожит сильнее. – Скажите мне хоть что-нибудь. С ним все хорошо? Он жив? Это мой мальчик…
Девушка не меняется в лице.
– Все вопросы вы сможете задать врачу, – повторяет она. – Присядьте.
Я смотрю на нее и уже готов взорваться. Мне хочется сказать что-нибудь резкое. Жесткое. Хочется спросить, как можно быть такой холодной, когда перед тобой мать. Я подхожу к ней. Но тут же останавливаю себя. Потому что понимаю, что в таком месте нельзя быть мягким. Здесь нельзя пропускать через себя боль каждого. Если начать – сломаешься за неделю. А они должны работать. Должны принимать решения. Должны быть собранными, когда вокруг крики, слезы, истерики.
Холодный ум. Спокойствие. Рациональность.
Я делаю вдох. Медленный. Глубокий.
Мия отступает. У нее просто заканчиваются силы. Я вижу, как у нее подрагивают губы, как она отворачивается, чтобы не разрыдаться прямо там, у стойки.
Она садится на край стула. Будто готова вскочить в любую секунду.
И вот тогда я слышу это. Тихий, сдавленный всхлип.
Я подхожу к ней сразу. Сажусь рядом, обнимаю, прижимаю к себе. Она утыкается лбом мне в грудь, и я чувствую, как дрожит ее тело. Так плачут, когда уже нет сил.
– Тш-ш, – шепчу я и глажу ее по спине. – Я здесь. Ты не одна. Слышишь?
Она кивает, но всхлипы не прекращаются.
– Они… – выдыхает она. – Почему они не могут просто сказать?..
Я закрываю глаза на секунду.
– Потому что не имеют права, – отвечаю тихо. – И потому что врач сейчас выйдет. И он скажет все. Все будет хорошо.
Я не знаю, будет ли это «хорошо». Но мне нужно, чтобы она за что-то держалась.
Внутри меня поднимается настоящий страх. Не абстрактный. Не киношный. Живой. Я представляю Кирилла на больничной койке. Трубки. Аппараты. Закрытые глаза. Представляю слишком ясно.
Я пытаюсь стереть с головы эти картинки.
Я сильный. Я должен быть сильным.
Проходит минута. Может, две. Может, вечность. Время здесь идет по-другому.
И вдруг я слышу шаги.
Поднимаю голову первым.
Врач. Спокойный. Собранный. Внимательный, но без лишних эмоций. Он смотрит прямо на нас.
– Вы уже здесь, – говорит он. Не вопрос. Констатация. – Тогда пройдемте.
У меня внутри все сжимается.
Мия резко поднимается. Я чувствую, как она крепко, почти до боли, сжимает мою руку. Пальцы холодные, напряженные.
Я сжимаю в ответ.
Я здесь. Я не отпущу.
Мы идем за врачом по коридору. Он идет чуть впереди, не оборачиваясь. Мия рядом со мной. Я чувствую, как она нервно дышит.