Я готов наорать на всех за тишину, за ожидание. И в то же время заставляю себя идти ровно, спокойно, не показываю ни страха, ни ярости. Потому что Мие сейчас хуже.
Мия держит меня за руку так, будто боится, что если отпустит, все окончательно рассыплется. Она идет, глядя прямо перед собой, почти не моргая.
Врач останавливается у двери.
Обычная дверь. Ничего особенного. Белая. С номером.
Становится еще страшнее. Потому что за этой дверью – ответ на все.
Врач берется за ручку, открывает дверь. Я вхожу и замираю.
Кирилл сидит на кровати. Живой. С чуть бледным лицом, с бинтом на голове, но сидит. Не лежит неподвижно. Не подключен к аппаратам. Он смотрит прямо на нас и улыбается.
– Мам, – говорит он. Голос чуть хриплый, но уверенный. – Я так соскучился.
Мия вырывает руку из моей ладони и бросается к нему. Она падает прямо на колени у кровати. Обнимает сына, прижимается лицом к его животу, к его рукам – куда дотянется. И начинает плакать.
Не тихо. Не сдержанно. Она рыдает. Так плачут только после кошмара, который почти стал реальностью. После раздирающего страха, который сидел внутри и грыз, грыз, грыз.
– Мальчик мой… – шепчет она сквозь слезы. – Кирюша… Господи…
Кирилл неловко обнимает ее, гладит по голове.
– Мам, ну ты чего, – говорит он растерянно. – Все нормально же…
Я стою чуть в стороне и чувствую, как у меня подкашиваются ноги.
Я выдыхаю. Кажется, будто до этого я вообще не дышал.
Врач закрывает дверь.
– Ваш сын боец. Настоящий. Он справился, – говорит спокойно, с теплой интонацией.
Мия даже не поднимает головы. Она просто кивает и продолжает плакать.
– У него была серьезная травма, – продолжает врач. – Но динамика хорошая. Память начала возвращаться. Он помнит, кто он, где учится, кто его родители. Ориентируется во времени и пространстве.
Я вижу, что плечи Мии дрожат сильнее.
– Есть провалы, – добавляет врач. – Некоторые моменты из детства пока не восстановились. Но это не редкость. С большой вероятностью они вернутся позже. А если нет, то с этим тоже можно жить.
Мия всхлипывает громче и прижимается к Кириллу еще крепче, будто боится, что его снова могут у нее забрать.
Я подхожу ближе. Медленно. Осторожно. Кладу ладонь ей на голову, глажу по волосам. Они мягкие, чуть растрепанные. Мия вся дрожит. Это не горе. Это откат.
Кирилл смотрит на меня. Внимательно. Изучающе.
– Вижу, вы уже познакомились, – говорит он без агрессии, даже с любопытством.
Мия поворачивает ко мне голову. Глаза красные, но при этом живые. Она смотрит на меня, будто только сейчас вспоминает, что я здесь.
– Мы… – начинает она, но голос срывается.