В четыре часа утра уже не спится. Не могу даже физически быть с Егором в одном пространстве.
Иду на кухню, уже светло. Если я выйду гулять, то соседи подумают, что я сошла с ума.
Выхожу на балкон, долго смотрю, как оживает город. Не могу не о чем думать, кажется, что моя жизнь сейчас похожа на пазл, только половину деталей потерялась.
— Ты уже не спишь? — Егор заходит ко мне, приносит телефон. — Батя твой звонил, что-то не очень довольный. Перезвони, я допытываться не стал, мать, наверное, все нервы с утра вынесла.
Киваю, но телефон прячу в карман. Нет сейчас сил подбирать слова, чтобы Егор не догадался о моих мыслях.
— Ты кофе будешь? Мне кажется, ты ворочалась сегодня всю ночь, сама не спала, и мне толком не. Это все из-за ЭКО? Так не переживай, от этого еще никто не умер. А у нас и достаток есть, все будет в лучшем виде.
Поддакиваю.
Снова звонит телефон.
— Папа, привет, не слышала звонка. Что-то случилось?
— Оля, приезжай домой, только одна, надо поговорить, Егору ничего не говори, — снова приказ. Интересно, что он мне скажет, чтобы я не забивала голову, а ребёнка и "прижить" от другого можно?
Возвращаюсь на кухню, Егор пьет кофе.
— Что там отец? У нас с ним такой план крутой по развитию. Я прям ему поражаюсь, он же очень взрослый, а как у него голова работает. Половина людей в его возрасте и телефон сенсорный освоить не могут, а он и компом пользуется, и какой-то переводчик установил, смотрю, он на Китай поглядывает, с ними какой-то бизнес мутить хочет.
— Да, папа такой.
А он и правда такой. Жесткий, дисциплинированный, даже в самые бедные времена, он маме выдавал деньги под счет, все остальное до копейки вкладывал в дело. Уже, когда стало полегче, мне все вокруг говорили, вы поехали, а море, а у отца старая джинсовка, могли бы и раскошелится. А в этом и есть мой отец — все для семьи.
Быстро собираюсь, еду к родителям. Час дороги, паркуюсь, поднимаюсь по знакомой лестнице, и с каждым шагом ощущаю, как внутри нарастает странная, почти детская тревога.
— Олечка, — мама встречает меня на кухне. Кажется, сутки напролет она там что-то трет, чистит, готовит, — чай будешь? Отец тебя по делам ждет.
— Злой?
— Немного, — она кивает, и уже по движению я понимаю, что он точно в ярости.
Дверь в кабинет приоткрыта. Он стоит у окна, спиной ко мне.
— Садись, — разворачивается, кивает он на стул. — Рассказывай, все, что знаешь о похождениях мужа, только давай без соплей, только факты.
Я выдыхаю. Ожидаю наездов, вопросов про деньги, про честь семьи, про то, что "мы столько в него вложили, нельзя просто так взять и разбежаться", или "терпи, дочка, семья дороже".