— Вы понимаете, что при вашем овариальном резерве мы можем получить, что, если вы решите использовать их через год-два, потребуется ЭКО, и шансы на беременность всё равно будут ниже, чем у женщины без проблем?
Эти слова я слышала уже несколько раз. Но мне не хватило ума прислушаться к себе, я слушала, что говорят вокруг — о возможных онкологических заболеваниях, о вреде для моего здоровья, о том, что я все могу сама.
— Всё понимаю, и к этому готова. Когда начинаем?
Егор
Вечером возвращаюсь домой, устал как собака. Переговоры, отчёты, Таня со своими капризами — то сумочку ей подавай, то внимание. Хотя новость на "роди мне ребенка" вроде встрепенулась.
И Ольга сейчас на уши присядет, что все надо менять — мой кабинет под детскую забрать хочет.
Все вокруг ноют, что женщинам сложно, а мужикам какаво. Сделай правильно выбор, найди женщину для жизни, потом придумай сто пятьсот вариантов, чтобы сумочку ей, отпуск, машину, не хуже, чем у подруги. Задолбали, но и без них скучно.
Лифт поднимает меня на наш этаж. Открываю дверь ключом, в прихожей пахнет Ольгиными духами цветочными, приторными. Сколько раз просил не душиться так сильно, всё равно пшикает. Бабы — они как сороки: блестящее и вонючее — их стихия.
— Оля, ну ты снова свои духи как освежитель воздуха используешь? — начина бухтеть с порога.
Она выходит из комнаты, смотрит на меня. Сама зарёванная, глаза красные, а нос похож на картофелину. Волосы собраны в небрежный пучок. Старая, уставшая, жалкая. Интересно, сколько лет прошло с тех пор, как она была красивой? Сравниваю с Таней — свежей, упругой, с идеальной кожей.
— Привет, — подхожу, обнимаю.
— Привет, — отвечает она тихо. Голос дрожит, будто вот-вот сорвётся.
Прижимаю ее к себе.
— Устала? — Смотрю на неё, в голове прокручиваю сценарий, надо сыграть любящего мужа. — Олюш, я сегодня много думал. Знаешь, я уверен, что нам нужен ребенок. И готов к его производству приступить прямо сейчас, но есть одно но.
Она поднимает на меня глаза, как собака, которую ударили, но она всё равно хочет ласки.
— Денег еще заработать? — она глубоко и печально вздыхает.
— Нет, я для нас все заработаю. Я готов, ЭКО, пойдем в протокол.
Она вздрагивает, щёки розовеют. Чёрт, даже сейчас, заплаканная и старая, она умудряется выглядеть почти трогательной.
— Правда? — шепчет. Слёзы снова текут по щекам. Господи, какая же истеричка.
— Правда. Но с одним условием. Сначала сдаём всю генетику. Полный кариотип. И тебя, и меня. Я не хочу, чтобы родился больной ребёнок, понимаешь? Больной ребёнок — это обуза на всю жизнь, нам нужен здоровый наследник. А сама понимаешь, мы уже немолоды, всякие там хромосомные поломки уже, риски.