Или… всё же знакомого?
Я напрягаю память и не могу поверить своим глазам!
Я узнаю его почти сразу. Даже спустя годы. Лицо, которое я когда-то ненавидел. Мужчина, из-за которого, как я думал, разрушился мой брак с Таней. Её первая любовь. Тот самый, чьи фотографии мне тогда подсовывали как доказательство. И чей голос в трубке убежал меня, что Таня изменила мне с ним.
И вот он в моей спальне. В моей постели. С моей женой.
Мир будто выключает звук. Музыка становится далёкой, стоны глухими.
Я чувствую, как внутри что-то ломается с сухим, почти физическим треском.
Дана первая замечает меня. Улыбка сползает с её лица. Глаза расширяются.
— Егор… — выдыхает она.
Я смотрю на неё и вдруг понимаю, что не вижу в этом взгляде ни удивления, ни раскаяния. Только испуг.
Мужчина рядом с ней напрягается, но не встаёт. Смотрит вызывающе. Уверенно. Как человек, который здесь не случайно.
И в этот момент меня накрывает осознание, от которого перехватывает дыхание.
Десять лет назад я поверил. Я не стал слушать. Не стал разбираться. Я просто вычеркнул Таню из своей жизни из-за этого человека. А теперь он здесь. С Даной. С моей женой.
Значит, он никогда никуда не исчезал. Значит, ложь была куда глубже. Значит, предательство было совсем не там, где я его искал.
Я стою на пороге спальни еще несколько мгновений и просто не могу вдохнуть. Картинка перед глазами будто застывает, становится плоской и нереальной. Дана на кровати. Не одна. И эта ее компания — последнее, что я ожидал увидеть в своей жизни.
— Вот, значит, какие у тебя тут важные дела, Дана, — голос звучит глухо, будто не мой.
Она тут же вскакивает, натягивает на себя простыню. Лицо сначала белеет, потом резко краснеет.
— Егор⁈ Я… я не знала, что ты вернёшься сегодня, — тараторит она. — Ты же говорил, что ещё неделю будешь в Сочи.
Я делаю шаг вперёд, чувствуя, как внутри поднимается что-то яростное.
— А если бы знала? — спрашиваю тихо. — Пораньше бы его спровадила?
Она молчит, а я уже не могу остановиться.
— Вот так ты, значит, по клиникам ходила? — усмехаюсь криво. — Чтобы выяснить причину бесплодия? Анализы, врачи, слёзы… Или это был такой спектакль для меня?
Дана фыркает, её лицо искажается злостью.
— Не начинай, — резко бросает она, но не успевает выдумать очередную ложь, потому что в разговор вмешивается он.
Давыдов.
Уже без простыни, которой он в первые секунды приковал свои причиндалы. На это раз он спокойно завязывает полотенце на бёдрах, будто это не его поймали в чужой постели.
— У Даны? Бесплодие? — усмехается он. — Ты серьёзно? Она тебе это правда втирала?