Наверное, потому что в тот момент он выглядел не как нахальный, самоуверенный бизнесмен, который всегда забирает то, что хочет, не спрашивая ни у кого разрешения, а как уставший человек, который растратил все силы помогая мне с Ваней.
А может дело даже не в жалости… Может мне просто захотелось проявить хоть какую-то благодарность за помощь, и я не придумала ничего лучше, чем оставить его у нас.
Переворачиваюсь на бок, прижимаю одеяло к груди и закрываю глаза, но мысли не отпускают.
Я не хотела впускать Егора в свою жизнь. Не хотела снова видеть его рядом. Не хотела делить с ним воздух, пространство, тишину. Слишком много было боли. Слишком легко он когда-то вычеркнул меня, поверив сплетням и чужим словам. Слишком легко решил, что деньги могут заменить разговор.
А сегодня он стоит под снегом с пакетами быстрых углеводов, держа в руках все то, что я когда-то так любила уплетать под фильмы с ним в обнимку.
Удивительно, что он до сих пор помнит про шоколадный коктейль.
Почему-то сейчас меня это не умиляет. Скорее злит и одновременно сбивает с толку.
Я не знаю, какие у него мотивы. Он сам сказал, что ему нужен только игрок. Талантливый, упёртый, перспективный. Инвестиция в будущее. Рационально. Холодно. По-деловому. Я стараюсь держаться за эту мысль, как за спасательный круг. Так проще. Так безопаснее.
Он помогает Ване, и за это я ему благодарна. Без него я бы сейчас сидела в коридоре больницы и думала, как объяснить сыну, что его мечта закончилась. Пусть даже эта помощь не из любви и не из раскаяния, но результат от этого не меняется. Мой ребёнок получает шанс.
Но всё равно внутри что-то тревожно шевелится.
Я боюсь, что однажды Егор захочет большего. Захочет узнать правду. Захочет претендовать. Захочет войти в жизнь Вани не как спонсор или агент, а как… отец. И от этой мысли становится холодно, даже под тёплым одеялом.
Я точно не готова к этому. Не готова снова доверять человеку, который однажды уже сделал выбор. И выбрал не меня.
Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Сейчас не время думать об этом. Сейчас главное пережить операцию и восстановление. Всё остальное подождёт.
Закрываю глаза, снова переворачиваюсь на другой бок и пытаюсь уснуть, убеждая себя в том, что у меня все под контролем! Я не впускала его в свою жизнь. Я впустила его всего лишь в этот номер. И всего лишь на одну ночь. И только ради сына.
Утро наступает слишком быстро. Я будто только закрыла глаза, и вот уже звонит будильник, за окном серый московский рассвет, снег медленно оседает на стекло, делая город размытым.