Резко, будто проговорилась.
– Про Павлика? – выдыхаю. – Ты хотела сказать про Павлика?
– Я не буду больше ничего говорить, – она отворачивается к окну. – Я хочу видеть Адама. Живого и невредимого. Тогда, может быть, продолжу.
Давид крепко сжимает мое плечо.
– Везем ее в полицию, – говорит. – Этим должны заниматься профессионалы.
Я киваю и разворачиваю машину.
Давид достает телефон:
– Капитан Крутов? Добрый вечер, это Давид Маргелов. Извините за поздний звонок, но дело не терпит отлагательств.
Я слышу его голос – спокойный, уверенный. Он объясняет ситуацию коротко, без лишних деталей. Фонды, подлоги, угрозы…
Капитан обещает подъехать через десять минут.
Через пятнадцать минут мы подъезжаем к отделению.
Нас встречает капитан – коренастый мужчина лет сорока, с усталыми глазами и цепким взглядом.
Давид выходит из машины, и они сдержано обмениваются рукопожатиями.
– Где эти двое? – спрашивает Крутов.
– В машине, – отвечает Давид. – В багажнике – мужчина. Я его помял слегка…
Капитан дает команду и укоризненно смотрит на Давида:
– Ладно, разберемся.
Полицейские выводят Адама из багажника. Он бледен, но на ногах держится. Сразу же, ровным холодным голосом заявляет:
– Я иностранный гражданин. Требую предоставить мне консульскую помощь.
Валерия, увидев его, бросается вперед, но полицейский перехватывает ее за локоть.
– Адам! Адам, ты в порядке?
Адам даже не смотрит в ее сторону. Отворачивается.
Я вижу, как лицо Валерии вытягивается. Как гаснут глаза. Она верила. Верила в эту любовь. А он… ему плевать.
– Адам? – голос ее ломается.
Он молчит.
Капитан кивает своим:
– Уведите их. Оформляйте.
– Мы напишем заявление, – говорит Давид.
Через час все формальности завершены: заявления от нас обоих и запись с диктофона. Капитан Крутов пожимает нам руки.
– Держитесь, – говорит. – Я буду держать вас в курсе. Следствие – дело долгое, но мы постараемся сделать все, что в наших силах.
– Спасибо, – отвечаю.
Выходим на улицу.
Долгий и непростой день ползет к завершению.
Холодно. Воздух свежий, ветер треплет волосы. Я вдыхаю полной грудью и чувствую, как отступает тяжесть. Не до конца, но становится легче.
Давид обнимает меня. Прижимает к себе так, что я слышу стук его сердца – ровный и спокойный.
– Ты спасла нас всех, Надя, – говорит он. – Ты это сделала.
– Мы вместе, – шепчу.
Он отстраняется, смотрит в глаза. Проводит пальцами по щеке.
– Вместе, – повторяет.
И целует.
Медленно и нежно. Я чувствую тепло его губ, и весь этот кошмар отступает куда-то далеко, растворяясь и остаемся только мы.
Только он, я и… наш ребенок.
– Поехали к дяде Косте, – говорю, когда мы отстраняемся.