Веду плечами.
Этот бред я услышала как раз накануне, и мне бы очень хотелось научиться поскорее делать лоботомию, чтобы стать своим первым пациентом и забыть такую мерзость. Знаете? я бы даже не отказалась забыть все остальное.
Мне будто и помнить нечего…
Хмурюсь. Господи, ну я же договорилась с собой! Никаких головняков! Только не здесь! Этот змей читает мысли, я-то знаю!
Кошусь в его сторону и слегка улыбаюсь.
— Предпочитаю быть готовой.
Хмыкает. Даже не так! Усмехается своим мыслям, но молчит. Что это с ним? Обычно его не заткнуть. Только и слышишь ядовитые подколы! Так что не знаю, где они здесь увидели «милого мужчину», потому что я вижу только занозу в заднице.
— Посиди пока.
Указывает подбородком на синее сидение.
Я не против. Мне бы побыстрее от него подальше сбежать — это все, чего я хочу, если честно. Глядя на него — это все, что мне нужно: держаться, как можно дальше.
Но смотреть-то мне никто не запрещает: наблюдаю со стороны, будто вор. За тем, как он заполняет бумаги, флиртует с медсестрами, конечно же! Этот человек и со студентками заигрывает — у него нет ни чувства меры, ни профессиональной этики, ни понятия «субординация»! Закатываю глаза. Потом наблюдаю, как он орет на лаборанта. Боже, какое клише, согласитесь — талантливый мужчина, который мог бы быть нормальным человеком, но будто чувствует какую-то тупорылую необходимость быть мудаком — и вуаля! Один хирург «от Бога» плюс жирный мудак внутри него, получаем на выходе клиширенного, эгоистичного врача, обожающего себя и свои победы.
— Агния, подойди-ка!
Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Знала же, что он до меня докопается.
А меня здесь вообще быть не должно! Ну, по-хорошему. Мне еще до ординатуры, как до Китая раком, но нет же! Павлов желает помучить. Павлову необходимо насмехаться. Иначе его душа, кажется, просто не выдержит и погибнет! Нет, не только надо мной — я не единорог. Он делает это со всем нашим потоком. Позвал в больницу, чтобы показать операцию и «возможности»: мол, кто из нас подходит на роль хирурга, а кому время тратить просто ни к чему! Тупость и самодурство, как по мне, но кто меня спрашивает? Король сказал — королю дали; в нем сильно заинтересованы, как в профессоре, что понятно, конечно. Черт бы его побрал, но он действительно талантливый врач.
— Да, Олег Юрьевич.
Тихо смеется, не поднимая глаз от бумаг.
— Чувствую, как тебе…
Остроту договорить он не успевает.
БАХ!
Звучит громкий хлопок, от которого я вся вздрагиваю и дергаюсь. Интуитивно чувствую, что этот хлопок — что-то до жути инородное. Его здесь быть не должно. И он несет в себе страшную опасность.