— Я останусь, — отрезает Артур, и я не спорю.
Киваю только слегка, по привычке поворачиваюсь к нему спиной, и он помогает мне раздеться. Потом мы идем в гостиную. Я подмечаю изменения в собственном доме, который знаю все равно до последней запятой. Вещи лежат несколько иначе, в посудомойке стоят тарелки. Их больше, чем на один прием пищи, поэтому я начинаю кое-что подозревать.
Прохожусь по помещению снова. Замечаю пепельницу у окна, стакан для виски рядом. Артур снимает кофту и кладет ее на кресло по-другому. Знаете? Он всегда в этом доме был скованным, будто в гостях.
Всегда .
Поэтому сейчас я так четко вижу разницу. Он здесь наконец-то действительно дома…
— У вас с Настей что-то случилось? — спрашиваю тихо, вижу, как плечи напрягаются.
Артур не поворачивается. Он достает из пачки сигарету, зажигает ее и выпускает дым в небо ночной Москвы. Вдруг дует ветер. Он заносит в комнату чуть больше холода, чем есть на самом деле, так что слышать ответ мне уже не нужно.
— Мне жаль.
Он тихо усмехается.
— Надо было сделать это раньше.
Возможно, да.
Кошусь на диван, где ему, скорее всего, неудобно спать. Наверно, он жил здесь уже какое-то время, ночевал в нашей спальне, как я когда-то. Один. Тоже как я когда-то. Если честно, посмеяться бы над ним, да? Я помню, что хотела, чтобы он побыл на моем месте, но получив это, мне не до веселья.
Жаль…
— Я, наверно, поеду все-таки домой…
— Нет, — резко оборачивается и хмурится, — Я же сказал…
— Тебе едва ли удобно на этом диване.
Улыбаюсь, глядя на спальное место, где я сама едва ли смогла бы поместиться. Артур смотрит туда же. А потом улыбается…
— Ничего страшного.
— Но…
— Останься, — совсем тихо просит, и я бросаю на него взгляд.
Чтобы удариться током.
Забавно все-таки складывается жизнь, да? Теперь нас тут два одиночества. И если я никогда не осмелилась бы попросить, Артур оказывается смелее.
Или отчаяннее — это как посмотреть.
Слегка киваю.
Знаю, что по-хорошему мне должно быть плевать, но это не так. То ли я сердобольная слишком, то ли…у меня просто есть к нему чувства…они все еще есть, и это ужасно, но факт.
— Только если ты не будешь спать на диване.
Артур снова улыбается и кивает пару раз, тушит сигарету и делает шаг ко мне.
— Хорошо.
Правда, что в этом хорошего — я не знаю; скорее странно. Как будто вдруг мира не стало, а мы все еще здесь. В нашей квартире, которая всегда казалась мне слишком холодной…
***
Я нервничаю.
Наверно, так не волновалась даже в брачную ночь, которая должна была ей быть, но так и не стала, конечно, по итогу.