Окна зашторены. Свет не пробивается вовсе.
Я не понимаю, который час. Утро? Вечер? Прошёл ли день? Или всего несколько часов?
Я лежу на широкой кровати, под аккуратно заправленным пледом. Поднимаю ладонь, она дрожит.
Тело тяжёлое. Словно в нём кто-то включил режим замедленной съёмки. Всё происходит, но не сразу.
Сажусь. Голова гудит. Я делаю вдох, борюсь с тошнотой. Потом ещё один.
Пытаюсь вспомнить.
Мне стало плохо. Стакан с водой.
Вадим. Его голос. Его руки.
Господи.
Он что-то мне подсыпал в воду. Я почувствовала это. Я знала. Но не смогла ни уйти, ни защититься.
Осматриваю себя — одежда на месте. Платье. Чулки.
Слава Богу.
Но внутри всё равно тревога. Паника уже снова запустила свои щупальца в мой мир, что балансирует на грани.
Отголоски его шёпота до сих пор в голове:
«Ты — моя. Всегда была»
Меня выворачивает от отвращения, от каждого тяжелого воспоминания.
Когда я понимаю, что могу передвигаться, то аккуратно, стараясь, как можно тише, ступаю по полу ногами. Приоткрываю дверь комнаты, за дверью и в коридоре никого. Становится немного легче, справляться с новыми приступами паники.
Я спускаюсь вниз. Ноги ватные. Пальцы сжаты в кулаки, а иначе начнут дрожать.
И тут… я вижу её.
Женя?
Жена Вадима.
Она сидит в гостиной, укутанная в бежевый стильный кардиган, аккуратно поглаживая свой уже заметно округлившийся живот. Ни тени удивления на лице. Ни эмоции. Будто она не удивлена моему присутствию. А даже ждала.
Только ровный, спокойный взгляд.
— А ты проснулась, — говорит она, как будто я здесь просто переночевала. Как будто всё нормально.
— Ты… знала? — голос у меня сорвался.
Она кивает.
— Конечно.
И тогда меня накрывает.
— Вы оба… вы что, совсем сошли с ума?! — кричу я. — Что вы мне дали? Что вы со мной сделали?!
— Никто не сделал ничего такого, чего ты не заслужила, — её голос всё такой же спокойный, но в нем слышится металл. Я чувствую его каждой клеточкой. — Успокоительное. Лёгкое. Тебе нужно было отдохнуть.
Я делаю шаг вперёд, как будто хочу вцепиться ей в волосы. Но что-то меня останавливает.
Она так уверена. Так холодна, что страх начинает пробиваться сквозь мою ярость.
— Ты думаешь, что можешь так со мной разговаривать?!
— Я думаю, — она чуть улыбается, — что нам давно пора всё выяснить.
Она встаёт.