Подождал, когда пожар потухнет и останутся лишь тлеющие угли. Когда внутренняя борьба, сошла на нет. Я решил подождать до своего возвращения.
Сейчас она в моих руках, мирно посапывает, уткнувшись мне в плечо. Моя рука лежит на ее бедре, а пальцы нежно поглаживают ее бархатистую кожу. Я слышу, как бьется ее сердце. И понимаю, что в ней нет ни капли фальши. Она все такая же.
Сложно представить, что она успела передумать у себя в голове, пока решалась на разговор со мной. Но я очень рад, что она приехала.
Она оказалась смелей меня! И от этого я люблю ее только сильнее.
Утро начинается с тишины.
Той особенной тишины, которая бывает только после шторма. Когда всё уже случилось, а внутри ровная гладь, без волн. Воздух на террасе пропитан ароматом кофе, жареными тостами с мёдом и чем-то ещё, может, его запахом…
Теплом кожи. Мною. Им. Всем, что, между нами, не умещается в простые слова.
Я сижу босиком, подогнув ноги под себя, чашка теплеет в ладонях, а Герман что-то ищет на экране своего телефона. Он в тишине, но не отстранён, наоборот, рядом, почти внутри меня. Моего дыхания. Его плечо касается моего, пальцы иногда скользят по моей руке, так невесомо, как будто проверяет, не исчезла ли я.
Я не исчезла.
Я здесь. С ним. И это правда.
— Женя звонила, — говорит он вдруг. Голос чуть хриплый от сна, но в нём нет ни капли нежности. Только усталость и…холодность? — Сказала, что ты снова была «навязчивой». Что портишь её «семейное счастье». И вообще, ты мне не подходишь.
Я резко поворачиваю голову. Смотрю на него. Он не улыбается. Просто говорит.
— Ты поверил ей? — спрашиваю тихо.
Он смотрит на меня, чуть нахмурившись.
— Ты серьёзно? Я знаю Женю с детства. Она могла бы соврать, даже если бы этого не требовалось. Из вредности. Из привычки. Из желания быть центром вселенной. А тут у нее хороший повод появился.
Он убирает выбившую прядь волос с моего лица. Его пальцы едва касаются кожи, но этого достаточно, и по спине тут же бегут мурашки.
— Но ты не такая, Ева. Я чувствую это кожей. Слишком ясно, чтобы сомневаться.
Я опускаю глаза, а потом тянусь за папкой, что лежит под столом.
— Тогда тебе стоит посмотреть вот это, — говорю, вытаскивая бумаги.
Он берёт их без лишних слов. Просматривает, и по мере того, как взгляд движется по строчкам, его лицо меняется. Вместо моего Германа, того, что держит меня в объятия и дарит тепло, сейчас Герман, бизнесмен, расчетливый и прагматичный.
— Это… его траты? — спрашивает он.
Я киваю.