Я впервые слышу о наших планах, но готова на все, лишь бы побыстрее сбежать отсюда.
Герман с сестрой ждет меня в коридоре. И когда я выхожу к ним, то замечаю, хмурое настроение на его лице. Сведённые брови на переносице, и плотно сжатые губы. Его терпение на пределе.
— Я готова…
— Отлично! – Он с облегчением выдыхает.
— Гер, мы недоговорили…
— Договорили Жень, я не поменяю своего решения. Не сейчас уж точно…
Она надувает губы, и становится похожей на куклу. Круглые глаза блестят в холодном свете, и непонятно то ли от слез, то ли от злости.
Пока мы едем в машине, мне становится невыносимо находиться в гнетущей тишине. Герман смотрит прямо, на дорогу, но я чувствую, что мысли его далеко отсюда.
— Что случилось? – Я касаюсь его руки, привлекаю его внимание.
— Она хочет, чтобы я принял его в состав своего правления…
— Кого его?
— Твоего бывшего.
Мы сидим у низкого деревянного столика, укрытые мягким полумраком восточного ресторана. Воздух насыщен ароматом специй — кориандр, куркума, что-то пряное, чуть обжигающее в носу, и одновременно уютное, как теплый плед. Свет ламп в резных абажурах качается от лёгкого сквозняка и, кажется, будто мы не в центре города, а где-то далеко, в Марракеше или на краю Баку.
Рядом со мной — он. Его рука на моей спинке стула, почти не касаясь, но я чувствую это прикосновение больше, чем жар от чайника с мятным чаем.
— И вот, — говорит он, с улыбкой поднимая глаза на высокого мужчину, приближающегося к нашему столику, — наконец, вы знакомитесь. Это Димка. Мой друг. Брат, даже, можно сказать.
Дима сразу кажется мне открытым, в нём нет напряжения, и даже как-то мгновенно понятно, почему они дружат. Они оба улыбаются глазами. Не так, как ради вежливости, по-настоящему.
— Ты серьёзно притащил девушку в это место? — Дима смеётся и опускается на подушки. Поворачивается ко мне лицом, чуть прищуривается. — Он ведь фанат острого. Сейчас накормит тебя так, что глаза на лоб полезут.
— Подумаешь, — ухмыляется Герман, — зато честно. Не люблю делать вид, будто я кто-то другой.
Они переговариваются — быстро, с подколами, понятными только им, с какой-то внутренней музыкальностью. Но при этом он всё время возвращает внимание ко мне. Подаёт мне чашку, предлагает попробовать что-то с его тарелки: обжигающий язык плов с кусочками барбариса, нежное мясо в кисло-сладком соусе, что-то жаренное в кунжуте, что тает во рту.
Он смеётся так свободно, так открыто рядом с другом, и я вдруг понимаю — он совсем другой, когда чувствует себя «дома». Рядом с теми, кому доверяет.