Вадим пылает от ярости, но на него уже никто не смотрит.
Юристы собирают бумаги, Вадим хлопает дверью, как в судорогах.
Шум шагов, голоса в коридоре, всё уходит куда-то далеко.
Остаёмся мы вдвоём. Я и Герман.
Я сижу, как будто прибитая к креслу.
Тело ватное, голова тяжёлая. Будто внутрь меня налили жидкий свинец.
Пытаюсь поднять взгляд на Германа. Он стоит рядом, глядит на меня по плечу. В его глазах, и облегчение, и тревога.
— Всё, — говорит он. Голос мягкий, почти нежный. — Всё закончилось, Ева. Ты победила.
Я хочу улыбнуться. Хочу сказать хоть слово.
«Спасибо».
«Я рада».
«Без тебя у меня бы ничего не получилось».
Но рот не слушается. Губы чуть дрожат.
Перед глазами туман. Шум в ушах становится гулом.
Мир резко уходит вниз. Я чувствую, как тело соскальзывает с кресла. Как будто меня выключили.
Последнее, что слышу.
— Ева!
А потом ничего.
Тишина.
Прошло ещё пару недель, и мир, казалось, наконец начал дышать ровнее.
Всё, что было остро, на грани, стало мягче, как будто реальность научилась прощать и меня, и всех, кто однажды ошибся.
Женя родила.
Девочку.
Нам с Германом не позволили быть на выписке. Никто не сказал об этом прямо, просто никто не позвал. Я не обиделась. Уже не обижаюсь. Просто отпускаю. Я рада за нее и за малышку.
Роды были тяжёлыми, и Женя сразу уехала к матери, вместе с малышкой.
Вадим остался в городе. Продаёт последние картины, собирает остатки своего прошлого, словно пепел в ладони. Их брак рассыпается, как карточный домик, построенный на обмане. Он начался со лжи, и ей же завершился. Ни грусти, ни сожаления. Ничего. Только тишина, будто после шторма.
А потом позвонила мама.
Я взяла трубку и услышала в её голосе что-то новое. Лёгкость, как будто ей впервые за долгое время стало легко дышать.
— Он подписал, — сказала она просто. — Всё. Теперь я свободна.
Я замерла. В груди стало неожиданно тепло.
— Мама… — прошептала я.
— Да-да, — засмеялась она. — Можешь поздравить меня. Официально разведена. Наконец-то.
Я улыбаюсь не сдерживаясь. Душу греет тихая радость за неё, за то, что она снова сама себе принадлежит.
— Приезжай, — говорю я вдруг, импульсивно. — Просто приезжай. Будем гулять, обсуждать фильмы и новую моду. Будем пить кофе утром, а в обед шампанское.
Она смеётся, но мягко отказывается.
— Пока не могу. Мне хорошо одной. Я только начала жить по-новому и боюсь нарушить этот хрупкий покой. Да и вам надо побыть вдвоем, после всего кошмара, что вы пережили. Но мы ещё увидимся. Обязательно.